Бездушный

Не глядя друг на друга, мы пролистали меню, а затем перекинулись несколькими фразами о том, вино из какого сорта винограда лучше – Сара или Мерло.

Но мы не разговаривали. Ну, на важные темы. Потому что я ждал, пока она сама их поднимет. Хотя это и не имело особого значения. Я уже решил ее судьбу.

Вот только Джо заговорила о причине своего приезда после того, как официантка принесла нам первые блюда.

– Твоему отцу становится все хуже, – наконец сказала она, не поднимая взгляда от тарелки и ковыряясь в еде с таким видом, будто у нее отсутствовал аппетит.

Она лишь притворялась, что любит его.

Я вонзил вилку в бифштекс и, отрезав кусок мяса с кровью, с безразличным видом принялся жевать его.

Моя же ненависть к нему искренна и незыблема.

– Какая жалость, – бесстрастным голосом произнес я.

Джо встретилась со мной взглядом. И задрожала под своим поддельным дизайнерским нарядом.

– Я не знаю, сколько еще он протянет. – Она положила приборы на салфетку, которую не стала стелить на колени.

– Почему бы тебе не перейти сразу к делу, Джо? – с вежливой улыбкой поинтересовался я, осушил свой бокал скотча – пусть засунет себе вино в задницу – и откинулся на спинку стула.

Шоу начиналось.

Моли, мамочка, моли.

Достав из сумочки салфетку, Джо промокнула испарину на восковом лбу, накачанном ботоксом. Хотя мне показалось, что в ресторане прохладно.

Она волновалась. И это доставляло мне удовольствие.

– Барон… – проговорила она и, зажмурившись, вздохнула.

Я ненавидел свое имя. Ведь его дал мне отец. И я бы давно изменил его в паспорте, но не желал, чтобы кто-то знал, как меня это волнует.

– Тебе не нужны все его деньги, – вновь вздохнув, сказала мачеха. – Ты создал с нуля многомиллионную компанию. Конечно, я не жду, что твой отец что-то оставит мне в наследство. Но не могу же я жить на улице. А его болезнь застала меня врасплох…

Когда мне было десять лет, отец Дина, Эли Коул, работавший семейным адвокатом на нескольких знаменитейших актеров Голливуда, пришел к моему отцу и два часа общался с ним в кабинете за закрытыми дверями, обсуждая управление имуществом.

Конечно, смерть – это не развод, но вряд ли это что-то меняло.