Бездушный

Но она снова мне не ответила.

Тогда я позвонил еще раз. И еще.

И еще.

А потом начал оставлять голосовые сообщения. Бессмысленные голосовые сообщения, о которых явно потом буду жалеть. И каждый раз меня приветствовал ее мелодичный, приятный голос к концу обрывающийся девчачьим хихиканьем.

«Привет, это Милли! Хочешь послушать анекдот? Тук-тук! Кто там? Ну уж точно не я, так что оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу!»

Не знаю, что за дерьмо у тебя творится, Служанка, но ты должна перезвонить мне, потому что я… потому что я твой босс.

«Привет, это Милли! Хочешь послушать анекдот? Тук-тук! Кто там? Ну уж точно не я, так что оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу!»

Ты злишься на меня? За что? За то, что не брал трубку, когда ты звонила? Может, ты не в курсе, но у меня возникли важные дела в связи со смертью отца. Кроме того, я никогда тебя не обманывал. Мы не состоим в отношениях. Мы просто, черт побери, одержимы друг другом.

"«Привет, это Милли! Хочешь послушать анекдот? Тук-тук! Кто там? Ну уж точно не я, так что оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу!»

Эмилия! Какого хрена?

И тут у меня в руках внезапно завибрировал телефон. Я вздохнул, чувствуя, как в груди вспыхнула крошечная искра тепла. Проведя пальцем по разбитому экрану, я поднес трубку к уху.

– Когда ты появишься здесь, я целую неделю буду мучить тебя, доводя до оргазма, но отступая в самый последний момент, – прорычал я.

На другом конце провода послышался кашель.

– Боюсь, тебе это не удастся, Барон, – сказала Джо с удивлением в голосе. – Помнишь, ты говорил, что нам нужно почаще устраивать ужины за бокалом вина? Так что я хотела бы тебя пригласить сегодня вечером. Ты предпочитаешь красное или белое?

Я заскрипел зубами, борясь с желанием зашвырнуть телефон куда подальше, потому что желал услышать Эмилию. Поэтому я просто повесил трубку и кричал от злости до тех пор, пока Кили, одна из сестер Дина, не затащила меня в дом, чтобы успокоить.

И следующие двадцать четыре часа женщины семьи Коул нянчились со мной, будто с младенцем, а Дин то исчезал, то появлялся дома, бросая на меня мрачные взгляды.

– Увольте ее, – донесся до меня его голос с кухни, пока его мать сидела рядом со мной в гостиной, попивая чай и рассказывая о всех семейных трагедиях, которые могла вспомнить, и о том, как все чудесным образом становилось лучше.

– Увольте девушку.