Бездушный

Я старалась держаться от него подальше, но стоило ему только приблизиться ко мне, как я неизменно сдавалась.

Но этому пришел конец. Рози была права.

Он отравлял меня, жалил ядом, желая убить все прекрасное в моей жизни. Он стал ураганным ветром, грозящимся сорвать мои цветы вишни.

И это лишь укрепило мою решимость вычеркнуть Вишеса из моей жизни раз и навсегда. Так что стоило его имени высветиться на экране, как я отклоняла звонок, отказываясь проявлять к нему хоть какое-то милосердие.

Глава двадцатая

ВишесПохороны прошли так же дерьмово, как я и ожидал.

Джозефина объявилась в черном платье от «Versace» с гавайским загаром и фальшивыми слезами. Дин занял место рядом с отцом, выражая свое почтение, но при этом не глядя на меня. А Трент и Джейми всю церемонию старательно поддерживали меня, но при этом то и дело косились на него.

Нос Дина и мои фингалы под глазами выдавали нас с головой. И они точно знали, что произошло. Я догадывался, что парни считали меня ответственным за это, но не хотели поднимать этот вопрос, пока я скорблю.

Ну, или делаю вид.

На самом деле я ничего не чувствовал. Каждый прожитый моим отцом день лишь отягощал мою совесть. Каждый прожитый им день напоминал мне о смерти мамы.

Когда гроб отца опускали в яму, я хоронил не только его. Вместе с ним ушло и разочарование в нем как в отце. Но не ненависть. Ненависть осталась, а вместе с ней и мое смятение. Беспокойство, о котором никому не следовало знать."

"Это была трагедия, но только моя трагедия.

Вернувшись в отель, я отправил Эмилии еще одно сообщение с просьбой перезвонить мне. Немедленно.

Завтра в моих руках окажется завещание. Так что ей пора собирать чемодан и тащить свою сладкую задницу в аэропорт. Вдобавок я планировал сказать, что ей придется задержаться в Калифорнии как минимум на пару недель и помочь мне в Лос-Анджелесе. Я даже подумывал добавить еще несколько тысяч к ее зарплате, чтобы подтолкнуть к верному решению.

Но Эмилия по-прежнему не отвечала.

Неужели она пряталась, решив не лгать ради меня? Это больше походило на предательство. Горечь и тяжесть заполнили мою грудь, легли на язык и вспыхнули в тех местах, где мы касались друг друга.

Я швырнул телефон в стену. Он с треском отскочил от нее, демонстрируя покрытый бесчисленными трещинками экран.