Бездушный

 – Она смотрела на меня сквозь толстые очки со своего кресла, умоляюще сложив руки на груди. – Мне так хочется увидеть улыбки и удивление на их лицах. Их мать сейчас разводится, отчего в доме царит просто ужасная атмосфера. И они с таким нетерпением ждут нашего совместного ужина.

Я вспомнила, как в детстве на рождественские праздники пекла угощения вместе с бабушкой.

– Ладно. Я схожу, как только он закончит разговор.

Пэтти повернула ко мне экран и показала на часы. Уже перевалило за три часа дня.

– Тогда я не успею вернуться до часа-пик.

Я тяжело вздохнула и направилась к кабинету. Каждый шаг давался так тяжело, словно я шла в газовую камеру. Стоило мне постучать в дверь, как Вишес повернулся и сердито уставился на меня, что, видимо, означало его позволение войти. Несмотря на то что еще совсем недавно мы занимались сексом у этой самой двери, я не чувствовала себя комфортно, заходя в его владения. Он продолжал говорить по телефону, уперев руки в бока.

Я неохотно переступила порог.

– Она что, украла твой член, пока ты спал? – выплюнул Вишес, жестом приглашая меня занять кресло перед его столом.

Я послушно шагнула вперед, но все же бросила взгляд через плечо и увидела, как Пэтти раздраженно всплеснула руками.

– Нет, – раздался по громкой связи ворчливый мужской голос.

– Она тебя изнасиловала? – продолжил Вишес, поморщившись от нетерпения.

– Ну… нет. – Парень на другом конце трубки громко вздохнул.

– Она прокрутила твой член через соковыжималку, засунула яйца в сумочку, украла твою сперму и убежала?

– Нет, нет и нет! – раздраженно крикнул парень.

– Что ж, как ни прискорбно это сообщать, Трент, но не она втянула тебя в это дерьмо. Ты сам охотно трахнул ее без презерватива, и теперь она имеет право трахать тебе мозг на вполне законных основаниях. Я понимаю, ты ожидал услышать совершенно другое, братан, но, если ребенок твой, тебе конец.

Сердце бешено колотилось в груди.

Дерьмо. Наверное, Пэтти сейчас строит планы, как нас убить.

Я открыла рот, желая объяснить цель визита, но Вишес поднял руку, чтобы остановить меня.

– Она просит пятьсот тысяч баксов за аборт, – проворчал Трент.

Мой подбородок едва не коснулся пола.