Бездушный

– Боже, Вик, – пробормотала Эмилия, сильнее прижимая мою голову к груди и наслаждаясь каждым мгновением происходящего. – Боже…

Я переместился к ее левой груди и чуть сильнее принялся пожевывать ее сосок, вырывая из нее громкий стон, как мне того и хотелось. Ведь я посчитал это намеком, что пора убрать в сторону преграду в виде ее нижнего белья. А затем, не желая больше ждать, погрузил в Эмилию один палец.

Невероятно тугая.

Невероятно теплая.

И всецело моя.

– Эмилия, – прошептал я ей в губы, прежде чем вновь поцеловать ее.

Из колонок лилась медленная и соблазнительная музыка, еще сильнее опьяняя нас похотью.

Обхватив мое лицо руками, Эмилия уставилась на меня. Ее глаза сверкали так, словно в них таился благоговейный страх. Чем он был вызван? Алкоголем? Гормонами? Да какая разница? Она чувствовала себя невероятно уязвимой. Для меня.

– Пожалуйста, не надо, – простонала она.

– Ответь мне, – потребовал я, погружая в нее второй палец.

Она оказалась невероятно мокрой. И мне захотелось разорвать ее дурацкие штаны в клочья, а затем оттрахать прямо на этом столе.

– Все время. – Ее голос прозвучал сдавленно. – Я все время представляла себе это. Хоть и ненавидела себя за это.

Песня закончилась, напоминая, что у нас в запасе осталось минуть пять, если не меньше. Но и этого времени достаточно, чтобы сделать то, что я задумал. Поэтому, вместо того, чтобы насладиться ее киской, я увеличил темп, погружая пальцы все глубже и глубже.

Кто бы мог подумать. Вот она, Эмилия ЛеБлан из Ричмонда, штата Вирджиния. Такая милая. Такая правильная. И так, черт побери, легко слетела с катушек из-за меня в маленьком тату-салоне на Бродвее за пару дней до Рождества.

Воздух наполняли наши стоны и имена, пока мы ласкали друг друга, отчаянно желая убедиться, что это происходит на самом деле…

Я понял, что сейчас кончу прямо на изображение Рудольфа и его красный нос, поэтому остановил ее руку, стимулирующую мой член, но сам продолжил растирать ее пульсирующий клитор. Какого черта я творил?

– Не надо, – выдохнул я. – Я сейчас кончу.

– И что? – с улыбкой спросила она, разорвав один из наших страстных поцелуев.