Бездушный

Вот только она никогда не принадлежала ему. Она всегда принадлежала мне.

С одной стороны, я вел себя так, потому хотел преподать ему урок, а с другой – я слишком наслаждался нью-йоркским офисом, чтобы вернуть контроль над ним обратно. Конечно, когда-нибудь я это сделаю. Но не сейчас. Приближалось Рождество, а встречать его в Калифорнии – полный отстой.

Кроме того, мне негде было провести праздники, а в Нью-Йорке я становился всего лишь одной из многих одиноких душ. А Дин собирался провести эти дни со своей семьей в Тодос-Сантосе.

В кои-то веки я приехал в офис в прекрасном настроении. Я ни на кого не наорал. Ничего не сломал. Не нахамил секретаршам и администраторам и даже не вспылил на парня, который попытался перехватить мое такси. На самом деле я с совершенно равнодушным видом наступил ему на ногу, прежде чем забраться на заднее сиденье машины. От некоторых привычек трудно избавиться.

Когда я подъехал к дому, мой телефон запищал.

И за этим стояли мы. Я едва сдерживал охвативший меня восторг.

Но стоило мне загрузить документ, чтобы на своем экране полюбоваться подписями, как мне позвонил Джейми. Я тут же поднял трубку.

– Черт побери. Чувак, мы богаты! – Он рассмеялся.

– Баснословно богаты, – спокойно поправил я. – Слова признательности оставь при себе.

– Баснословно богаты, – слово в слово повторил он. – А ты чертов придурок, братан.

– Это давно не новость, – сказал я, присоединяясь к его смеху, когда на заднем плане послышались голоса Мел и его дочери Дарьи.

– Я собираюсь отпраздновать это событие со своей семьей. Поговорим завтра, засранец.

И Джейми повесил трубку.

Через секунду мне позвонил Трент.

– Чтоб меня черти взяли! Неужели это правда? – воскликнул он и тут же засмеялся.

Я закатил глаза, но через мгновение тоже начал смеяться.

– Похоже, так и есть.

– Слушай, я сейчас у родителей. Мы собираемся на предрождественский ужин к родителям Дина, так что я позвоню тебе завтра, чтобы расцеловать твою задницу за эту сделку, Вик. Надеюсь, ты тоже сегодня хорошо повеселишься. Пока.

Я повесил трубку, прекрасно осознавая, что не стану веселиться.