Батя, Батюшко и Бэмби

Не доктору — отцу, выглядывавшему из-за худощавой фигуры Дениса Валентиновича. Ну и все-таки немного доктору.

— Здравствуй, Оленька. А я уже готов, как видишь, — отец выглядел гораздо лучше, чем накануне. Впрочем, она знала, что сил там не очень много, желания оказаться вне больничных стен гораздо больше, поэтому перевела взгляд на врача, безмолвно вопрошая: «Правда, готов?», имея в виду вовсе не собранные сумки.

Денис Валентинович взгляд понял и подтверждающе кивнул:

— Добрый день. Передаю из рук в руки.

— Пост принял, — слова у Оли сорвались сами собой.

— Пост сдал, — тут же последовал ответ и жест руками — словно что-то взял и протянул ей.

Совершенно не врачебный точно. Человеческий жест. И даже улыбка — тоже не врачебно-профессиональная. А какая-то… открытая.

Впрочем, об улыбке она вспомнила позже, а в тот момент быстро перевела взгляд на отца, который, торопясь домой, поднялся на ноги и засобирался-засуетился. Оля отобрала у него сумки и вместо них вручила плащ. Это послужило причиной спора.

— Женщинам не позволено носить сумки! Верни обратно.

— Больным не положено тем более.

— А я не больной.

— А я не женщина — я дочь. Дочери можно, давай спросим у Дениса Валентиновича.

В итоге оба уставились на специалиста по больным и их родственникам. А у специалиста, как назло, зазвонил телефон, поэтому Оля во второй раз сунула папе плащ, взяла сумку, и, когда краткий телефонный разговор завершился, отец и дочь хором произнесли:

— Спасибо, доктор, до свидания.

Денис Валентинович окинул их взглядом, ничего не ответил — вместо этого подошел к стулу и взял еще одну сумку, о которой спорящие забыли в пылу дебатов.

— Есть примета, — сказал он, — если оставишь что-то в больнице, то обязательно сюда вернешься. Не то чтобы я не рад был вас видеть, Геннадий Игоревич, но лучше вне больничных стен.

Постоял с сумкой в руках, помолчал, а потом добавил:

— Попросить санитара проводить вас с вещами до машины?

— Не стоит, пакет легкий, — ответила Оля и протянула руку.

Вернее, они оба протянули руки: отец и дочь.

А дальше — снова слова благодарности и прощания, потом лестница вниз, холл и диалог медсестер, который Оля услышала совершенно случайно, пока отец надевал плащ.

Медсестры были молоденькие и хорошенькие. Одна из них хохотала.

— Рассказывай давай.

— Ну что, Светуля не оставляет попыток склонить доктора Батюшко к внеслужебным отношениям.

— Настойчивая.