Адвокат киллера

Вцепляюсь в ее ноги. Заваливаю эту чокнутую на пол. Получаю кулаком в подбородок. Едва не лишаюсь зубов!

Ева подбирает оба пистолета и смотрит на меня с иронией. На губах – безумная улыбка. Девушка кружит вокруг меня, наступает на руку, когда пытаюсь подняться.

Я – развлечение для этого человека! Не более. Ева играет со мной, как кошка с подбитым воробьем, и совсем не обращает внимания на мои лихорадочные вопросы. Да, я наивно пробую ее разговорить! Но она словно не понимает языка! Кажется, будто ее вообще не существует! А я говорю с галлюцинацией… которая за секунду может перерезать мне горло или отрубить ногу, при этом смеясь и не прекращая своего танца смерти.

Бесполезно.

Она не человек.

Возможно, она была им когда-то, но то, что сейчас издевается надо мной, давно существует вне этого мира. Оно утонуло где-то в глубинах своего разума и возвращается лишь по зову кукловода… которого долго ждать не приходится.

Стелла появляется в комнате, точно призрак.

Вся в белом. Снежный костюм. Молочные кожаные сапоги. Платиновые локоны собраны в хвост. Она настолько идеальна, а ее движения и манеры так отточены, что эта женщина выглядит миражом, как и ее подопечная. Таких людей просто не бывает!

Вместе со Стеллой в комнату заходит Адам.

Стоп.

Два Адама?

Словно отражения друг друга, Адамы стоят рядом со Стеллой.

– Адам и Алан, – без всякого выражения представляет мне их Стелла, а затем кивает Еве.

Девушка за секунду исчезает из комнаты. Мужчины окружают Виктора: он впал в некий транс и просто смотрит на происходящее отрешенным взглядом. Я хочу броситься к нему, но Стелла наводит на меня пистолет и мягко говорит:

– Успокойся, дорогая.

После она свистит телохранителям, и те начинают избивать Виктора.

– Нет! – визжу. – Не надо!

Я под прицелом. Боюсь дернуться. Однако не выдерживаю – и несусь к Шестирко, когда Алан очередной раз замахивается ногой.

Раздается выстрел.

Я закрываю уши, жмурюсь и падаю на пол. Похоже, Стелла выстрелила в стену. Когда открываю глаза, телохранители уже уходят. Виктор выплевывает кровь.

– Вы! Это все вы! – надрываюсь я.