Адвокат киллера

Какая Венере разница? За ней армия парней увивается, а этот унитазный ершик, видите ли, так дорог, что она меня готова обглодать. Еще и ведет себя, словно в последний вагон любви запрыгивает, когда вокруг толпы поклонников. Она ведь красива до неприличия! Ее ресницами можно ветер разворачивать, а грудь вместо подушек использовать, ей-богу, и грива золотая, как у элитной лошади. Сдался ей этот подонок!

Тираду мыслей прерывает звук уведомления на телефоне.

«Позвони мне, как сможешь».

От Виктора.

Совсем про него забыла.

Подношу телефон к уху.

– Не думал, что позвонишь так быстро, – гнусавый голос Виктора. – Разве ты не у Леонида? Утренний секс и все такое, не?

– Во-первых… заткнись, – ворчу я. – А во‑вторых… ты в порядке?

– Слегка нос сломал. Пустяки.

– Что случилось? – ахаю я.

– Неважно. Я перезвоню, солнце. Голова трещит, извини.

И отключается.

Три гудка…

Какого черта?

Собираюсь перезвонить, но не решаюсь и иду к себе в комнату. Устала я. Хочу лечь, накрыть голову подушкой и заснуть.

Вечным сном, блин!

Пока топаю, осознаю, что первый раз по-настоящему поругалась с Венерой. И осталась одна. Она моя единственная близкая подруга, а я такого ей наговорила…

Хлопнув дверью, захожу в пустую комнату.

Подарок Глеба?

Судя по беспорядку, Венера уже начала собирать вещи. Повсюду разбросана косметика подруги, ее крема из задниц улиток, цитрусовые духи, которыми пропитана вся комната, учебники (никогда не открываемые) и тетрадки (чистые).

Я смотрю на эти вещи… и всхлипываю."

"Держалась до последнего. А теперь прорвало! Угрозы Глеба. Ссора с Венерой. Родители. Любовь к Лео… Я не знаю, что мне делать со всем этим! Чувствую себя ужасно! Будто по мне беспрерывно катается грузовик, но дробит не кости, а душу.

Забираюсь на подоконник и притягиваю к груди колени, утыкаюсь в них носом. Даже свет не включаю. Хочется заснуть прямо так.

– Стоит мне отойти, и ты в слезах, – смешок над ухом.

Я резко поднимаю голову. Надо мной стоит Лео: каштановые волосы красиво уложены назад, черный костюм идеально выглажен, благоухает древесно-шоколадными духами.

– Как?! – поражаюсь я.

Едва не шлепаюсь на пол.