Адвокат киллера

Любопытное зрелище. Он сконфужен. Я допиваю кофе в гробовом молчании. Это так не похоже на Макса, что мне хочется его потрясти. Неужели я правда его задела?

– Эмилия, – вздыхает он.

На фоне Венера дерется с Дремотным тетрадками. Опять спорят.

– М? – без интереса откликаюсь.

– Мне очень стыдно.

– Чушь.

– Правда. Просто я… несдержанный. Вспыльчивый. Отец всегда это говорит. И мне очень хотелось тебя с ним познакомить, ты бы ему понравилась… ты умная. Не то что… я.

– Вот только не надо на жалость давить, – выглядывает Венера из-за моей головы.

Я перевожу на подругу умоляющий взгляд, и она закатывает глаза, возвращается к спору с Дремотным.

Отец Макса…

Меня покрывает холодным потом.

Мусолю в голове образ Крауса. Макс – его молодая копия, невероятное семейное сходство. Перед глазами возникает фото, которое мне давал Шестирко. Следующая жертва убийцы. Это он. Краус-старший. Не помню имени, зато лицо запомнила в мельчайших деталях и клянусь: глаза у него добрые, ласковые, несмотря на то, кем этот седеющий мужчина является.

Или я не знаю чего-то еще?

– Твой отец, – спрашиваю я. – Он хороший человек?

– Ну… он мой отец. Для меня он всегда самый лучший и хороший человек.

Я столбенею из-за философского тона Макса. И правда… Дурная. Что еще он должен был сказать? Что его отец заслуживает смерти?

Неловкую ситуацию обрывает Курилка, который уже минут десять ходит по аудитории с электронной сигаретой, вздыхая, как неупокоенный призрак.

– Мы идем или как? – встревает он.

– Ой, здесь покурим, – рычит Макс поднимаясь. – Окно откроем, и нормас.

Он достает из кармана штанов пачку сигарет, мельком кидает озадаченный взгляд на меня и уходит с Курилкой.

– Чацкий… – мусолит на языке Дремотный. – Тот самый мужчина, который сегодня хотел тебя трахнуть?

– Спасибо, что не сказал об этом вслух, – округляю я глаза, – огромное тебе спасибо, Дремотный.

– Тогда похвали меня еще. Так, чтобы все слышали.

– Ты придурок? – вскидывает бровь Венера и лупит его тетрадью по плечу.

– Ты такой классный парень, мечта любой девушки, – заявляю я громко. – Кому ж ты такой достанешься-то? Восторг!

Дремотный встает и отвешивает мне шутовской поклон:

– Я польщен, миледи.

– Не паясничай, – просит Венера.