Жилец. Смерть играет

 — А что может знать Фэншоу о Джеймсе?

— Вы имеете в виду настоящего или липового?

— Липового, конечно. Назовем его Джеймсом Вторым, если хотите.

— Я думаю, Старый Претендент

[11]здесь больше подходит, — заявил сержант.

Маллет наморщил нос — верный признак того, что он был раздражен. Его образование не включало в себя обширного курса истории, и у него возникло смутное ощущение того, что его подчиненный рисуется. Но прежде чем он успел придумать ответ, дверь распахнулась, и им объявили о приходе Фэншоу.

"

"Четыре года тюремной жизни оставили мало отметин на бывшем председателе «Фэншоу банк». Его кожа, всегда бледная, возможно, стала еще чуточку белее, худое лицо слегка осунулось, но в остальном Маллет не заметил никаких перемен в человеке, которого он видел на скамье подсудимых в Олд-Бейли

[12]. Голос, когда Фэншоу заговорил, тоже оказался тот же самый — негромкий и интеллигентный, с оттенком цинизма, таящегося под гладкой поверхностью, намек на скрытое, решительно сдерживаемое пламя.

Джон Фэншоу был совсем другого склада, чем финансист, с которым так часто связывали его имя. Человек с утонченным вкусом, он в дни своего процветания жил обособленно от внешнего мира. Был способен наслаждаться богатством без высокомерия, точно так же, как без нытья встретил разорение и позор. И в хорошие, и в плохие времена ему словно придавал силы какой-то скрытый источник стойкости, никогда не покидающая его природная гордость.

Маллет испытал странное замешательство перед этим спокойным, гордым человеком, но Фэншоу сразу же вывел его из состояния скованности.

— Добрый день, инспектор, — начал он. — Думаю, вас повысили в звании с тех пор, как мы встречались последний раз?

— Да, повысили, — ответил Маллет. — Добрый день, мистер Фэншоу.

Фэншоу опустился в кресло и взял сигарету.

— Приятно вновь услышать такое обращение — «мистер Фэншоу», — тихо проговорил он.

 — Вы не представляете, насколько это живительно, когда ты вновь обретаешь свою индивидуальность! Сомневаюсь, что человек, не испытывавший заключения, может знать, каково это — быть просто номером. Вот в чем, Маллет, истинный ужас тюремной жизни, — растворить свое личностное начало в толпе неотличимых друг от друга собратьев. «Он, который похитил мое доброе имя», — процитировал Фэншоу.