Жилец. Смерть играет

Вестибюль был украшен колоннами из полированного мрамора и охранялся самым дюжим и смышленым швейцаром во всем лондонском Сити, На верхних этажах в больших, хорошо проветриваемых комнатах в служебные часы размещались полчища машинисток, клерков и рассыльных. В не таких обширных, но более роскошных апартаментах — их начальство: менеджеры, счетоводы и главы отделов, которые вели свои таинственные и, вероятно, прибыльные дела. Но для человека с улицы, а особенно для инвестора или биржевого дельца из Сити все это великолепие персонифицировалось в одном человеке — Лайонеле Баллантайне.

Баллантайн был одной из тех колоритных фигур, появлявшихся время от времени в финансовом мире Лондона, чья деятельность оживляла обычно серую коммерческую рутину. Он был, в общепринятом смысле этого слова, одним из наиболее известных людей в Сити. То есть по газетам широкая общественность знала, как он выглядит, каковы его загородный дом, конюшни для скаковых лошадей, яхта и стадо племенных джерсийцев, но только более узкому и более заинтересованному кругу посвященных было известно кое-что, хотя и не так много, как хотелось бы, о его финансовых интересах.

Вообще-то сам по себе этот человек, пожалуй, был настолько мало известен, насколько это только возможно. У него не было близких друзей, и даже его ближайшие соратники были далеки от того, чтобы завоевать его полное доверие. Его происхождение было-туманным, и если многие люди хотели бы проникнуть за завесу, которой он предпочел его окутать, то еще больше было таких, которые довольствовались тем, что пророчествовали, с цинизмом или богохульством, относительно его будущего.

Впрочем, мир в целом принимал Баллантайна за того, кем он выглядел — за потрясающе удачливого бизнесмена. За сравнительно короткий промежуток времени он поднялся из ничего — или, по крайней мере, из очень малого — до положения поистине значимого и даже могущественного.

Такая карьера всегда сопровождается немалой завистью и злословием, так что и на его долю с лихвой выпало и того и другого. Далеко не единожды поднимался неприятный шепоток насчет его методов, а в одном случае — при знаменитом банкротстве «Фэншоу банк» за четыре года до этого — кое-что и погромче шепотка. Но всякий раз слухи стихали, а Баллантайн оставался, причем еще более процветающим, чем был раньше.