Затишье перед штормом

Но безумный Колгрим вычислил место на карте вместе с Силье. Я тоже там был, Колгрим взял меня с собой, повесив на шею.

— Так ты был там! Расскажи же! — воскликнул Андре.

— Я и рассказываю, — улыбнулся Руне. — Конечно, до места мы так и не добрались, но дошли почти дотуда, куда в свое время добралась Суль. Дальше мы не прошли — потому что того не желал Злой Тенгель. Злые силы решили уничтожить Колгрима, посчитав его недостойным. И это несмотря на то, что Злой Тенгель возлагал на мальчика большие надежды, считая его своим приемником.

Никто не имел права достать сосуд с водой Зла. Я видел, как ненавистный простирал свою когтистую лапу, намереваясь уничтожить Колгрима, но остановился, учуяв мое присутствие. Яростно фыркнув, отступил назад. Но и этого было достаточно. Очнувшись, Колгрим кубарем скатился вниз.

— Так ты спас ему жизнь. А он отблагодарил тебя тем, что взял с собой в могилу, — задумчиво протянул Натаниель.

— Я пролежал в земле более ста лет, не оставляя бесплодные попытки выбраться оттуда.

Я стремился к людям, в род Людей Льда, который я всегда считал своим.

Но до долины Людей Льда было далеко — даже если просто спуститься вниз с горы. Потом надо было перейти долину, затем предстоял долгий путь по тракту. А до Линде-аллеи и Гростенсхольма еще дальше. За эти сто лет я только и смог, что выбраться из могилы да проползти пару локтей.

Когда меня нашли Ингрид с Даном и Ульвхедином — я разрыдался. Вы не могли видеть моих слез…

Тогда я впервые узнал, что такое слезы — я, одинокое существо, изгнанное из Рая.

В зале стояла глубокая тишина. Все сострадали Руне."

"— А вы первым делом отрезали от меня по кусочку для приготовления какого-то мерзкого отвара… Но я вам простил. Ульвхедин хотел с моей помощью найти черную воду. Но у него ничего не вышло. Так я говорю, Ульвхедин?

— Я никогда не совершал ничего более глупого, — горько усмехнулся тот.

— А Ингрид с Даном занялись приготовлением любовного зелья, не забыв отрезать кусочек корня. Я решил не мешать им. А дитя, зачатое в ту ночь любви, взял под свою опеку.

Ведь в нем была и моя «кровь».

— Ты здорово обо мне заботился, — улыбнулся Даниель.

— Да, мы с тобой многое повидали. Помнишь путешествие в Таран-гай?! Белого медведя?! И так далее… Но потом мне было плохо. Так, верно, и должно было быть.

— Я что-то не понял.

— Даниель, ты отдал меня своему сыну Сельве Несчастнорожденному. Впрочем, я не имел ничего против. Но когда ты и Сельве одевали меня на шею, я был словно мертвый.