Запретная страсть мажора (СИ)

Поднимаюсь перед ней и приспускаю штаны, выпуская на свободу голодный член. Истомина смотрит на него, и, и без того розовые щеки, пунцовеют.

– Приласкай меня, – я стараюсь говорить мягко, чтобы не напугать, но самого уже почти колотит.

Олька обхватывает робко ладошкой мой поршень, и у меня яйца поджимаются. А когда она слегка прижимается губами, на меня будто черный мешок надевают с прорезями для глаз. Это зрелище самых сладких губ, обхватывающий головку, равно по силе концу света. Теперь и помереть не жалко.

Чуть толкаюсь, и влажный горячий рот смыкается на уздечке. От неожиданности Оля трогает головку языком, и я взрываюсь.

Пиздец. Как скорострел.

Если я не перестану так реагировать, минет мы будем осваивать долго.

Олька, обалдев, сглатывает сперму, и смотрит на меня удивленно и беспомощно.

– Это и есть твой ужин? – спрашивает она, и я понимаю, что вляпался по самые уши.

Глава 41. Оля

В полном шоке облизываю губы.

Очень стремительно происходит мое погружение в половую жизнь.

Кир с дурным взглядом стискивает меня и бормочет что-то на ухо. Я разбираю только: «Полная жопа!» и еще несколько матерных слов.

– Кир… – я хочу сказать ему, что надо притормозить.

Я к такому не готова.

Дикаев меня не слушает, он целует меня, как сумасшедший.

– Олька, насчет завтра. Ничего не знаю, ты у меня на всю ночь.

Я только ахаю. Изначально, помнится, я соглашалась рассмотреть это приглашение при условии, что ни о каком сексе речь не идет, но это условие явно просроченное.

И я очень сомневаюсь, что мы будем… как там? Пиццу есть, кино смотреть.

Этого маньяка хватает на полчаса, а потом он опять с шашкой наголо.

– Кир, – поджимаю я губы.

– Тебе понравится, Оль, – он заглядывает мне в глаза, и я таю от этого взгляда. – Тебе все понравится. Я тебя сам из общаги заберу. Или от родителей.

Огогось.

От родителей? Он готов показаться им на глаза?

Какое геройство на пути к сексу! Он неисправим! С другой стороны, то, что он делает руками… и языком…

Чувствую, как заливаюсь краской.

– Оль! – психует Кир, потому что я молчу, боясь выдать себя голосом.

– Ладно, – шепчу я. – Я тебе позвоню в восемь, и там решим. И убери руку из-под футболки.

Дикаев неохотно выпускает на свободу мою ягодицу.

– Ужинать будешь?

Я сползаю обратно на стул.

– А есть что-то, что можно съесть?

– Не провоцируй меня, Истомина, – фыркает Кирилл и заглядывает в духовку. – Наверно, уже готово.