Запретная страсть мажора (СИ)

Олька даже не думает просыпаться, когда я укладываю ее на постель, стаскиваю тапки и ложусь рядом.

На сытый желудок меня тоже начинает клонить в сон.

Ой ну не убьет же она меня, если я положу руку вот сюда?

Глаза закрываются сами собой. И нога начинает ныть. Ладно, проснусь и отблагодарю повариху. Как умею. Я только на полчаса…

Глава 25. Оля

Жарко.

И тяжело.

Ужас какой-то… Я заболела, что ли? Одеяло такое тяжелое… Мысли, как муха в варенье…

Пытаюсь выпростать руку наружу и одновременно понять, что не дает мне спать дальше.

Наконец, я побеждаю одеяло, но оно начинает шевелиться.

Глаза распахиваются мгновенно.

Какого черта?

В волосы мне сопит Дикаев! И теперь ясно, почему мне так тяжело: меня закатали в одеяло, как в рулон, и подпихнули под тяжелое тело.

Я начинаю остервенело трепыхаться. Нашел плюшевого мишку, блин!

Спросонья я только мычу, не сразу догадавшись выразить свой протест вербально. И наглый мажор, не просыпаясь, просто наваливается на меня, чтобы не дергалась и не мешала ему так удобненько лежать! Свободной рукой я стараюсь отпихнуть эту груду мышц, ибо воздух скоро кончится.

– Кир! – рявкаю я, наконец, сообразив, что мне не справиться с этой махиной за метр девяносто. Голос со сна получается хриплым и низким, и нахал, не впечатлившись и не открывая глаз, просовывает руку в одеяло и безошибочно забирается под свитер!

У меня аж дыхание перехватывает от всего сразу: от наглости, от меткости и от возмущения!

– Я тебя убью! – шиплю, но добиваюсь только бессвязного бормотания:

– Пять минуточек… Через полчаса встану…

Становится смешно.

Но умиление как рукой снимает, когда вражья ладонь, охамев, сжимает грудь."

"В голове стремительно светлеет, а еще до меня доходит, что разбудил меня звонок в дверь. Кто пришел. И этот кто-то очень настойчивый, потому что он не сдается и продолжает звонить.

Хотя, если это знакомый Кирилла, он в курсе, что Дикаев встает полчаса по пять минут.

– Дикаев! – пыхтя, я извиваюсь подобно гусенице, чтобы выскользнуть из своеобразного рулона. – Дикаев к тебе пришли… Блин, тяжелый ты… Никаких запеканок. В дверь звонят, Дикаев! Да что ж ты…

Внезапно внятный ответ:

– Пусть катятся на все четыре стороны.

И он все равно не просыпается! Только заваливается на спину вместе с тем, во что вцепился во сне. То есть со мной. И, похоже, собирается спать и дальше.

Озверев, я иду на крайние меры.