Запретная страсть мажора (СИ)

У нас и так не самые теплые отношения, но плохими до этого момента я бы их не назвал. Ключевое здесь – до этого момента.

– Сочная цыпочка с синими глазами? – точно издеваясь, снова переспрашивает Диман.

– Да, – выплевываю я. – Не тяни кота за яйца. С тобой?

– А какая тебе разница?

– Что за нахуй? Ты можешь нормально ответить? – взрываюсь я. – Тебя не должно касаться, какая мне разница. Просто ответь: да или нет.

– Так я, может, тоже считаю, что тебя не должно касаться, с кем я и где, – получаю я симметричный ответ.

– У тебя ко мне какие-то претензии? – наезжаю, потому что ни хера не понимаю, в чем сложность ответить на вопрос.

– У меня? – наигранно изумляется Диман. – Нет.

Жопой чую, что претензии есть и до хера.

– А у кого? – я снова теряю терпение. – У Истоминой?

– Ты про дочь Федоровского?

– Нет. Что? У него нет детей… – а у самого сердце долбит в грудак.

Пожалуйста, пожалуйста. Пусть у него будет дети. Хотя бы одна дочь.

Если инфа правильная, то я еблан, но хотя бы дышать будет не так больно.

– У него нет, – руинит меня Диман, – а у его жены есть. Нельзя настолько не интересоваться делами собственного отца. Федоровский – его партнер, – сыплет мне соль на рану брат.

– О… Заткнись! – не выдерживаю я, в красках представив самодовольную рожу Димана. – Где она? С тобой?

Я поворачиваю ключ в замке зажигания, готовый рвать туда, где сейчас заноза.

– Кир, ты притащился с Линкой, и она испортила мне вечер, – медленно с расстановкой произносит брат, не спеша указать мне направление.

– Я просто хотел позлить отца. Тебе не кажется, что это твое дело донести до Лины, что вечеринка окончена? Разберись со своей бывшей, а я буду разбираться со своей настоящей, – блядь, меня уже утомляют эти дебильные переговоры. – Она моя, ясно?

В любом другом случае, я бы уже бросил трубку, но, во-первых, мне надо знать где Истомина, а во-вторых, если она с ним, то пока Диман треплется со мной, он не распускает руки в сторону заразы.

– И где ж ты был, когда твоя настоящая убегала от Конева?

– Что? – сиплю я, потому что дыхалку перехватывает.

– Я смотрю, у тебя сегодня это, блядь, вопрос вечера.

– Что ты сказал? – ору я, а у самого перед глазами всплывает образ мерзкой лапищи на плече Ольки в тот вечер, когда эти ебланы притащили ее ко мне с завязанными глазами.

– То и сказал.