Дебютная постановка. Том 1

Я вот думаю, может, забрать в дом одного, пусть бы Славка с ним возился, воспитывал, все-таки какое-никакое развлечение парнишке, а то ведь один все время. В школе тоже узнали про Витю, сторонятся. Ох ты господи…

Голос у Зинаиды дрогнул, и по ее напрягшемуся лицу Николай понял, что она вот-вот заплачет.

– А вы сами как? Держитесь?

– А куда деваться? – вздохнула она. – Приходится. На работе сначала за свой счет взяла две недели, сил не было терпеть все эти разговоры и взгляды. Теперь снова работаю, а сердце болит и за Витю, и за Славика, особенно когда в ночную смену.

– Понимаю, – кивнул Николай. – Ночью тяжелее всего. А что милиция? Не обижали вас? Не грубили?

– Нет, они вежливые такие были, спокойные, наговаривать не стану. Да и что тут скажешь? Я ведь знала, что у Витеньки с головой… ну, не все хорошо. Это еще с войны, у него ранение было и контузия, а потом начались провалы в памяти. Делает что-то, говорит, с виду вроде все нормально, обычный человек, а потом оказывается, что он ничего не помнит.

Николай покачал головой:

– Надо же как… А Виктор знал об этом?

– Знал, конечно, я ему каждый раз говорила, когда замечала. Да только он мне не верил. Не может, говорит, такого быть, чтобы человек в здравом уме все забывал через пять минут. Я, говорит, не псих какой-нибудь, я механизатор-передовик, член партии, мой портрет в совхозе на доске почета висит. Очень сердился на меня.

– Бил? Руки распускал?

Зинаида оторвалась от своего занятия и полными возмущения глазами уставилась на Губанова.

– Да вы что такое говорите?! Витя мухи не обидит. И руки никогда не поднимал ни на меня, ни на ребенка. Выпивать – да, выпивал, так а кто сейчас не пьет-то? Но буйным не становился. Он же очень добрый, неужели вы сами не знаете?

– Знаю. Потому и удивился, что так произошло.

– Он в беспамятстве был. Ничего не помнит.

– Совсем ничего?

– Совсем. Витя много про что не помнит. Вот про партсобрание тоже позабыл, а люди в совхозе все милиционерам рассказали.

– А при чем тут партсобрание? – удивился Николай.

– А, – Зинаида горестно махнула рукой с зажатым в ней ножом, – была там какая-то скверная история, на партсобрании рассматривали персональное дело кого-то из их начальства, бухгалтера, что ли. Жена этого бухгалтера пришла в партком жаловаться, что муж ей изменяет и собирается развестись, ну вот они и собрались, чтобы его пропесочить по партийной линии. Пристыдить и вернуть в семью.