Дебютная постановка. Том 1

И вот после того интервью родители стали уговаривать деда быстренько написать мемуары и рассказать про всякие сомнительные ситуации, про злоупотребления, телефонное право, ну, короче, вы понимаете. Дед, как я помню, долго упирался, он был уже старенький, но признавал, что ему есть что рассказать про советскую власть. В общем, мама с папой его уговорили, и он начал потихонечку записывать свои воспоминания. Родители его торопили, предлагали любую помощь. Помню, отец говорил, мол, надо написать как можно скорее, любое издательство сейчас с руками оторвет, на такую литературу огромный спрос, выпустят большим тиражом и заплатят очень хорошие деньги.

Дед старался, но не успел. Умер, так и не дописав. Это было в девяносто седьмом, а через год грянул дефолт, деньги сгорели, в общем, стало не до того, нужно было крутиться, искать способы заработать, что-то придумывать. Родителям повезло, у них оказались удачливые и оборотистые знакомые, которые помогли им встать на ноги и открыть собственный бизнес, так что про дедовы бумаги вообще позабыли. А пару лет назад мама вдруг с чего-то взяла, что у народа проснулся интерес к советской власти, и решила вернуться к тем материалам и все-таки написать книгу на основе дедушкиных воспоминаний. Наверное, ей просто стало скучно, от бизнеса она отошла, заняться нечем… В общем, она собрала все бумаги, увезла к себе и что-то там кропает. Но журнал я поищу, их было несколько штук, вряд ли мы все выбросили. В любом случае один-то точно есть, тот, который у мамы. Если не найду у себя дома экземпляр, сделаю у мамы скан и вышлю вам.

– А… другие записи вашего деда? – робко просил Петр.

Не только интервью, но и более полные воспоминания участника и очевидца событий – это же Клондайк! Неслыханная удача, на которую и рассчитывать-то не приходилось.

– Мама ничего не даст, – категорично и не раздумывая ответила Холодкова. – Я с ней разговаривала сегодня утром, рассказала о вашем интересе. Она сказала, что интервью покажет, потому что оно и так было в открытом доступе, пусть и много лет назад, но больше ничего.

– Мне бы только найти что-нибудь по делу Лаврушенкова, – взмолился Петр. – Я понимаю опасения вашей матушки, воровство текстов процветает во всех видах, но, может быть, хоть страничка, хоть полстранички о конкретном деле…

Юлия отрицательно покачала головой:

– Мама сказала твердое «нет». Ни одного слова, кроме того, что уже было опубликовано.