Заявление на увольнение

Откидываю белоснежное одеяло в сторону и медленно встаю. Осматриваюсь. Вокруг современная, дорогая мебель. Вся комната в темных тонах. Много дерева в интерьере. Шоколадные шторы, которые наглухо задернуты.

Кто мне скажет, который сейчас час, или лучше, какой сегодня день?

Я тихонько, на носочках подхожу к двери.

Мне сразу вспоминается анекдот:

— Где мы?

— К черту подробности! Кто мы?

Класс! Клоун года! О чем ты вообще сейчас думаешь падшая женщина? Что у тебя в голове?

Прикладываю ухо к деревянной поверхности.

Так. Надо как-то от сюда выйти. Но в таком виде я не могу. Мне нужны мои вещи.

Снова осматриваюсь в попытке найти свои вещи. Но их нигде нет.

Еще раз прислоняюсь к двери и слышу тяжелые шаги за ней. Как испуганная кошка я бегу обратно на кровать, забиваюсь в угол кровати натянув одеяло до самого подбородка и жду. Чего именно, сама не знаю.

От страха я съёживаюсь. Не двигаюсь. Не дышу. Как в фильме ужасов, мой взгляд прикован к медленно опускающейся ручке и отъезжающей в сторону двери.

— Вижу ты уже проснулась, — слышу до боли знакомый голос и открываю глаза.

— Тим… — облегченно выдыхаю.

Я и сама не ожидала, что буду настолько рада видеть именно его.

— Ты хотела увидеть кого-то другого?

Мужчина проходит по комнате. На нем как обычно дорогой костюм и идеально выглаженная рубашка. Все как с иголочки. За ним тянется шлейф горьковатого парфюма.

Я отрицательно мотаю головой.

— Нет. Точно нет.

Босс садится на противоположный край кровати. У него в руках чашка со свежезаваренным ароматным кофе. Он протягивает ее мне. Я беру ее и ставлю на прикроватную тумбочку.

— Спасибо. Мне бы просто воды.

— Тогда тебе придется выйти. Вода на кухне, — он смотрит как-то плотоядно на меня, от чего я сильнее натягиваю одеяло на себя.

А может это я себе придумываю, потому как в таком виде меня может захотеть, разве что кощей бессмертный.

— Я не могу выйти в таком виде, — дергаю за ворот голубой рубашки.

— Арина, я тебя переодевал. Поверь, ты меня уже ничем не удивишь.

От стыда я роняю лицо в ладони, а Тимофей довольно улыбается в этот момент.

Издевается гад!

Но как оказалось, это было не самое страшное.

— Где мои вещи?

— Сохнут на балконе, — отвечает, складывая руки на груди, но улыбаться не перестает.