Заявление на увольнение

Рана не длинная, чтобы ее надо было шить, но достаточно глубокая.

— Как это ты так умудрился?

Меня не напугать видом крови. Я каждые каникулы врачую Ваньку. Он ведь если не сломает себе что-то, то локти с коленами точно поразбивает в кровь.

— Стакан разбил. Стекло убирал и загнал.

На журнальном столике в гостиной уже лежала открытая аптечка. Тим сел на диван и вытянул руку передо мной.

Так. Все, как всегда. Антисептик. Зеленка. Вата. Бинт. Я подошла к нему и начала обрабатывать рану. Мужчина внимательно наблюдал за моими действиями, позволяя ухаживать за собой.

Я посмотрела в его глаза — пустые, стеклянные, без капли эмоций.

Молчит. Успокоился.

Ну и Слава Богу.

Пауза между нами длилась не долго. Тим первым нарушил молчание.

— Почему ты такая вредная? — сглотнул.

— Что? — я подняла на него глаза и встретилась с его внимательным взглядом.

— Разве ты не видишь, что я пляшу вокруг тебя как клоун. Как верный старый пес. И даже взамен особо ничего не прошу. Почему ты все время упираешься и отталкиваешь меня?

Я не знаю, что сказать.

— Ты же у нас самая правильная. Самая гордая. Самая… — его низкий голос звучит как рык, а грудь тяжело опускается и поднимается.

— Потому что, мне трудно верить, — я смочила вату перекисью водорода, чтобы обработать рану, — Мне страшно верить людям. Особенно мужчинам. И даже тебе. Потому что мне страшно впускать кото-то в свою жизнь. Потому что мне не хочется, чтобы из-за меня страдала Алиса…

Я чувствую, что этот разговор неприятен нам обоим.

Обработав края раны зеленкой, я взяла в руки стерильный бинт."

"— Подними пожалуйста руку и держи ее горизонтально. Мне надо перебинтовать ладонь.

Тимофей молчит. Его ноздри расширились. Челюсть сжалась. Вдох. Выдох. Тяжело дышит. Он зол. Очень.

Я сама осторожно взяла его за руку и подняла ладонь.

— Вот так. Не опускай, — я сохраняла спокойствие и старательно бинтовала руку.

— При чем здесь Алиса.

Я выдохнула.

— Тим ты мне нравишься. Очень… Просто… Все так тяжело.

— На само деле все очень просто Арина. Это ты все усложняешь. Скажи мне что тебе мешает отбросить свои предрассудки и просто быть счастливой рядом со мной.

— Что мешает?… Я не знаю… Не могу так сразу ответить.

— Арина, — уголки его губ приподнялись, — поцелуй меня сейчас. Сама.