Врач. Спаси нашу дочь

– Я тебя ненавижу! – шиплю на него, вытирая слезы, а он только усмехается. Кажется, еще сильнее опьянел.

– Твое тело говорит об обратном. Встретимся на обходе. К дочери можешь зайти.

Ответить мне уже нечего, я быстро напяливаю на себя одежду и выхожу из кабинета этого дьявола.

Ползу в туалет и умываюсь ледяной водой, пытаясь прийти в себя, а после иду в палату к Саше. Она уже проснулась, обеспокоенно смотрит по сторонам.

– Я тут, моя маленькая.

– Мама…

– Все будет хорошо, моя девочка. Слово даю.

– Не плачь, мамочка.

Вытирает маленькими ладонями катящиеся по моему лицу слезы, а я улыбаюсь, давя в себе адское желание сдохнуть.

– Я не плачу, малышка. Спи. Завтра тебе станет лучше.

– Дядя доктор мне поможет?

– Угу… Поможет, – успокаиваю Сашу, а сама думаю, что завтра Холодов снова будет ждать меня у себя, и хуже всего то, что я не смогу отказаться.

Глава 12

Телефонный звонок вырывает из дурмана сна. Я лежу на кушетке в своем же кабинете, даже не помню, как отключился вчера.

– Я слушаю.

– Алло.

Незнакомый номер, говорит явно детский нежный голос.

– Кто это?

Пытаюсь вспомнить номер, на часах семь утра, и вообще-то я уже должен отдыхать дома после дежурства.

– Это я.

Разговор начинает напрягать.

– Кто “я”? Девочка, кому ты звонишь?

– Пап, это ты?

Внутри что-то сжимается. Кто-то номером ошибся, но расстраивать ребенка я не хочу.

– Э-э, я…

– Папочка! Ты придешь ко мне? Я болею. Это Саша…"

"Черт, надо было молчать. Это же дочь Яны. Откуда у нее вообще мой номер?!

– Извини, малыш.

Она затихает, а я отключаю вызов, потягивая спину. Странный ребенок. То она дикая, то такая ласковая. Переменчивая, как погода весной, и эти вопросы про отца… бесят.

Я никто ей, точнее, лечащий врач. Пусть ее настоящий отец бегает, у меня этих пациентов десятки. В глазах порой рябит, и каждому надо помочь, каждого к выздоровлению провести, да вот только не всегда получается.

Оперировать детей – это как играть в лотерею на краю вулкана. Или ты в итоге увидишь счастливое лицо родителей, или будешь проклят до седьмого колена, если вдруг что-то пойдет не так.

На столе замечаю открытую бутылку коньяка и полупустой стакан. Почему не полуполный? У меня полупустой.

Врут все, когда говорят, что врачи святые и не пьют. Пьют, так же как и полицейские, и все остальные, кто связан с риском, потому что порой по-другому сбить напряжение нельзя, хоть сам себе анестезию делай.

В голове мелькают картинки ночи, а точнее, она. Моя Яна. Нет, не моя уже давно.