Восход. Солнцев. Книга V (СИ)

— Хватит, Солнцев! — прервал меня Роман Дмитриевич. — Я сам решу, что к чему относится, как и кому и где оставаться!

— Как скажете, — пожал я плечами. — Люди на которых я вышел, занимались исследованиями измененных, каким-то образом смогли наделять других словесной магией.

— Стоп! — вскочил судья. — Выйдите. От вас жду рапорт по тому, что делали до этого момента.

Двое сотрудников ИСР переглянулись, теперь у них будут проблемы. Когда мы остались одни, то я поведал согласованную с Трутнем версию и информацию.

Вяземский, подпольно или нет — мне неизвестно, изучал пойманного измененного.

Но из того, что выяснил: добились результатов. Первое — возможность из магов делать нестабильных измененных. Те, в свою очередь, могут пожирать себе подобных, перенимая их магию. Чтобы оставаться сильными и в человеческом обличии, питаться они должны постоянно.

Если нет, то превращаются в каше-монстров. Потом добавил, что их разработки из обычных тварей тоже способны сделать мутированную особь.

Когда я все это узнал, на меня началась охота. Я инсценировал свою смерть и поменял личину, продолжил работу инкогнито, потому что в ситуации замешаны военные и вышестоящие чины. Кому доверять, я не знал.

На моих людях применили словесную магию, чтобы подчинить, хотели сделать их внедренными агентами, а когда я появлюсь, собирались прикончить меня.

И вот другие военные пришли за нами, чтобы убить свидетелей, уничтожить наши наработки по тому, как избавиться от мутаций монстров и, что важнее, как развеять приказы предателей через словесную магию.

— В общих чертах все! — закончил я.

Роман Дмитриевич сидел с открытым ртом, он даже в какой-то момент перестал записывать.

— Какого черта происходит? — спросил судья и посмотрел на улыбающегося Трутня.

Потом долго и подробно меня мучили по каждому пункту. Пришлось рассказать, что Обручева была под управлением, а кто-то из военных ее поддерживал. Ольгу освободили от службы, повысили в звании.

И, конечно, я не прошел мимо того, что кто-то помог им в клубе «Лагуна», спрятал их и моего человека. Казалось, этот разговор длился вечность.