Восход. Солнцев. Книга IV (СИ)

Александра бы с удовольствием покушала в местном ресторане, очень хвалят шашлыки и черную икру. Консьерж, когда заметил военного в фойе, да еще капитана, стал потеть.

Майорова узнала номер, где остановилась Долгорукова, и поднялась на третий этаж. Чувствовала себя женой, которая обходит всех любовниц мужа, чтобы позвать их на совместную ночь.

Постучалась. Дверь открыла девушка в форме свободных отрядов. Волосы рыжие, собранные в хвост, и цепкий оценивающий взгляд.

— Чем могу быть полезна, капитан? — спросила девушка.

— У меня для вас послание! — ответила Александра и передала конверт, который запечатала перед этим.

Софья, не сводя взгляда с Майоровой, взяла бумажку, открыла и быстро пробежалась взглядом по тексту. Лицо мгновенно изменилось. Из уверенной в себе военной она превратилась в смазливую девчонку, пустившую слюни.

— Как я могу ему помочь? — тут же поинтересовалась взволнованная Софья.

— Встретьтесь со своим отцом у Славецких. Попросите его поспособствовать в этом деликатном деле.

— Когда?

— Сейчас!

* * *Сморщенная сутулая собака все не шла. Вот тварь! Они что, реально задумали меня лишить магии? Вот же уроды! Сознание стало путаться, я слышал нечеловеческие голоса, которые меня звали.

— Наполнись! — произнес голосом бога.

И, словно жаждущий в пустыне, я нашел свой оазис. Энергия стала втягиваться через иглы прямо во вместилище.

— Наполнись! — повторил я, хватая ртом воздух.

В этот момент открылась дверь, зашел Старожилов. Старичок приблизился и положил руку, сморщенную и сухую, мне на лоб.

— Ничего себе! — искренне он удивился. — Еще есть магия! А вы сильный юноша. Вас даже стало жаль, но всего лишь на мгновение. Ой, мои иголочки вывалились… Я точно помню, что втыкал их глубоко! — беззубая морда снова мне улыбнулась.

Твою налево! Кряхтя, старичок поднял все, что я вынул, и медленно, с пониманием толка, снова начал всаживать иглы в меня. Первыми урод выбрал плечи. Новый спектр ощущений заполнил мое тело.

Тварь это делала медленно, внимательно заглядывая в глаза. Сначала один палец, потом другой. И я не знаю, сколько времени прошло, для меня — вечность, когда мы закончили с последним.

— Умираю! — выкашлял я.