Восход. Солнцев. Книга IV (СИ)

Но если это окажется неправдой? Любая ошибка, и тогда дело всей жизни пойдет коту под хвост.

— Монстра вам в жены! — буркнул подполковник себе под нос.

На управляющих должностях люди старой закалки, и они боятся приносить его величеству плохие вести. Все держатся за свои погоны.

Мир быстро меняется. То, что было привычным еще сто лет назад, сейчас уже по-другому.Тогда кому расскажи, что монстры подойдут к стене или объединятся в стаи — не поверили бы. От мыслей отвлек стук в дверь.

— Войдите! — произнес Трутень и сел за стол.

В кабинет зашла Майорова. Девушка старалась держаться ровно, но ноги ее еще плохо слушались.

— Саша! — сердито произнес подполковник. — Ты… Зачем? Отдыхала бы!

— Не могу! — уверенно ответила капитан. — Думаете, я не понимаю, что назревает что-то серьезное? И я вас брошу одного?

Весемир по-отцовски улыбнулся. Ученица переняла его мышление и видение ситуации, на нее Трутень возлагал большие надежды. Майорова подошла и села на стул.

Новый китель, белая накрахмаленная рубашка, юбка ниже колена.

— Подполковник, ваши указания? Что думаете о маге? Его цели? Кто он? — выдала капитан.

— Я не знаю, Александара, — зло дернул щекой Трутень. — Вся информация только со слов Солнцева. А он…

— Что он? — крайне заинтересовалась девушка.

— Общается со Старожиловым, — тихо выпустил кольцо дыма Весемир.

— Идиоты! — повысила голос Майорова. — Решили, что сопляк, который был дезертиром, а перед этим никем на стене, куда ссылают неугодных, стал шпионом? Так еще и высокого ранга? Ученик, который сотни раз рисковал своей жизнью?

Трутень ничего не ответил, только стал еще серьезнее.

Когда у него была бы возможность стать засланцем… Стоп! Марковы… Еще на допросе Солнцева он заметил, что кое-кто настроен против паренька.

Весемир дал указания Майоровой.

* * *Ко мне вернулись. Старичок, кряхтя, зашел в камеру.

— Ох и загоняли меня! — пожаловался он.

— Понимаю… — выдавил из себя. — Поди сложно мучить ни в чем не повинных детишек, такой грех на душу брать.

— Ой, вот не надо мне эти песни петь! — возмутился Старожилов, подойдя ближе. — Наслушался уже.