Восход. Солнцев. Книга IV (СИ)

— Я такого же мнения, — кивнул подполковник. — Боря, давай отправлю с тобой хоть тысячу? Уж не обижайся, но не верю, что ты способен с ним в одиночку справиться.

— Ваша поддержка и уверенность всегда мотивировали меня на подвиги! — дернул я щекой. — Мое мнение не изменилось. У этого урода какой-то ко мне интерес. Если бы он хотел открытой конфронтации, то уже бы дернулся с монстрами.

— Знаю, — выдохнул дым Трутень. — Просто…"

"Повисло молчание. Ну, а что тут еще добавишь? Мотивы мага до сих пор непонятны. И теперь стали грызть сомнения.

Сейчас, после своего гениального плана, я уже начал думать по-другому. Почему мага не было с его «армией»? Он должен был меня почувствовать. Из-за чего не действовал?

Как же достало копаться в причинах поведения мага-урода. Еще Ольга, что он там с ней делает? Даже не знаю, что меня больше взбесит: если он ее изнасилует или в монстра превратит?

— Солнцев? — вырвал из дум подполковник. — Имей в виду, что через несколько часов пять тысяч душ выйдут за стену.

— Отложить? — переспросил я.

— Нет… — пожал плечами Трутень. — Много тварей погибло, сейчас они не готовы. Поэтому будем двигать стену настолько, насколько это возможно.

Пока мы сидели, мне принесли новую форму. Логика в их действиях есть: даже если потом начнется борьба, то она уже будет за освобожденные территории. Попрощался с Весемиром, перед этим спросив про то, как мои в больнице.

Все уже пришли в норму, кроме Говорунова, у него серьезное повреждение органов, но лучшие лекари заняты исцелением. Поблагодарил и вышел. Ну, хоть тут более-менее. Заглянул в одну из казарм и переоблачился в свеженькую форму.

Интересно, а какое следующее звание мне присвоят? Капитана? Тогда встану на одну ступеньку с Майоровой. Вот же она беситься будет! Почему-то улыбнулся.

Проход в стене еще открыт, глянул на бегающих военных и поспешил вперед. Тысяча, может быть, больше, солдат растянулась вдоль стены.

Смотрели на меня странно. Кто-то восхищенно, кто-то с завистью, был и страх во взглядах, но никто не произнес ни слова в мой адрес. Провожали глазами, пока я двигался вперед. Уже через километр моего путешествия никого не было.