Ведьма для дракона. Академия Четырех Лун

Требую лопату ведьме! Зато никто и никогда не узнает, что я плакала! Я запретила себе давать волю чувствам, когда впервые уехали родители. И свое обещание сдержу!

– Эльвира…

– Пошел к черту, Солвер! – не выдержала я. Меня сотрясала мелкая дрожь, и я никак не могла успокоиться.

Я стукнула рукой по лапе, и она разжалась, скорее, от неожиданности, вряд ли ей причинил вред мой слабый удар. Вон чешуя какая непробиваемая. Я подскочила и, подхватив юбку, падая и спотыкаясь, бросилась куда глаза глядят.

– Да стой же ты! – с досадой крикнул его величество, и острый коготь подцепил тонкую ткань моего платья.

Это было уже слишком.

Резко обернувшись, отчего моя юбка взметнулась, в сумрачном свете четырех лун я увидела, что передо мной стоит человек, а не дракон. Но легче мне от этого не стало!

– Считаешь, что можешь делать все, что захочешь, ваше величество?!

– Я считаю, что сейчас ты не в себе, Эльвира, – спокойно ответил он.

– А вот это верно! Зато ты всегда не в себе и даже не способен удержать трансформацию во вторую ипостась!

Фиолетовые глаза налились кровью и засверкали странным, каким-то потусторонним светом.

– Не тебе меня судить, ведьма!

Я развела руками и ехидно прищурилась:

– Непогрешимого Солвера никто судить не станет. Дракон всегда прав. А если не прав, вспомни о том, что он – дракон!

Его величество в два прыжка оказался рядом со мной и так сильно сжал мою талию, что у меня потемнело в глазах.

– Лаари тебя забери, какого демона именно тебя забросило в мой мир?!

– У своих подданных спроси! И у Хранителей заодно! Устроили мне корриду, где вместо быка – дракон!

Солвер на мгновение замер.

– Что такое коррида?

Мне определенно стоило промолчать, но правда так и рвалась наружу, сметая со своего пути остатки здравого смысла.

– Есть такое развлечение на Земле – машешь красной тряпкой перед быком, а он ведется. Что поделаешь, если у него много веса, но мало мозга.

Его величество натурально зарычал и сжал меня так, что я поняла – о синяках можно не беспокоиться.

Но горбатого, как говорится, могила исправит.

– Только не ешь, – из последних сил выдавила я. – Я буду не очень хорошо смотреться в гробу, если ты отгрызешь мне что-нибудь.

Вокруг резко похолодало, и окружающий нас воздух подернулся легкой синевой, едва не превратившись в глыбу льда. Из моего рта вылетела струйка пара, а тело сковал жуткий холод.