Я тебя не отпускал

Бабушка немного рассказывала о нём. Марку ставят аутизм. Он практически не реагирует на людей. Вижу, как у Натальи трясутся пальцы, которыми она сжимает его.

И вообще она очень худа, измотана, глаза нервно блестят. Подурнела. Теперь моя мачеха не выглядит моложе меня. Из покладистой незаметной мышки она превратилась в грубую крысу, зажатую в угол. Впрочем, Наталья всегда была неприятна мне.

Пересаживает мальчика в стоящую рядом коляску.

— Демид, — заламывая руки шепчет негромко. — Помоги мне. Он не оставляет мне ничего! Только «ежемесячная сумма на содержание» и маленькая квартирка.

— Квартира на Пресне? — думаю, он отдал ей эту.

— Да.

— Нормальная квартира, Наталья. Гостиная, две спальни. Практически центр Москвы.

— У меня больной ребенок, как я буду?!

— Марку требуется лечение?

— Не знаю я! Пока не до этого, — нервно. — Боже… Как мы будем жить?? Он даже не оформил её на меня, чтобы я не продала, понимаешь? Мы просто будем там жить!

— Ну, и живите. Никто же не отберëт.

Смахивая слëзы, отходит к окну.

— Да, ему всë равно, можешь не стараться! — обиженно.

Всовываю в пальцы резинового зверька. Сжимает, не глядя. Ещё раз, ещё раз, еще раз… Звука не раздается.

— У него пищалка из игрушки выпала, — рассматриваю я игрушку в его руках снизу.

— Это я вытащила. Достало уже… Пищит и пищит. Сил нет слышать!

Мля…

— Держись, брат, — треплю по голове.

Медсестра наконец-то уходит. Я подхожу ближе к отцу.

— Здравствуй, сын.

Жесть… Год назад ещё был цветущим мужчиной, теперь иссушенный старик. Как быстро, неожиданно, неумолимо и страшно.

— Как ты?

Болезненно и мутно ухмыляется.

— У меня несколько просьб. Всë по канону.

Киваю.

— «Дети из нашей семьи не должны быть брошены».

— Согласен.

— Проследи. У меня три сына и внук.

— Прослежу.

— Вторая — мать.

— Мог бы не просить. Бабушку я не брошу.

— Нет. Твоя мать. Маргарита Владимировна… В девичестве Ларина. Теперь Майер.

— Сделаю.

— Третье. Наталья, выйди…

— Да знаю я и так, что ты скажешь! При мне говори! — с досадой и ненавистью.

Пока отец был в силе, она и близко не смела таким тоном с ним разговаривать.

— Выгони еë… - закрывает он глаза.

Выходит сама, раздраженно хлопнув дверью. Марк даже не вздрагивает.