Великая княжна Настасья (СИ)

Писать, что не было подкрепления из Чернигова было неразумно, могли и дозорные хана видеть воинов, поля хорошо проглядывались. Я задумалась.

- Пиши так, прибыли дружинники Гостомысла, нового оружия князь не дал, будем покупать по весне… Значит, хан не знает о пороках?

- Нет, - прошептал Мокша, смирившись с судьбой, он больше и не пытался ничего скрыть или приврать.

- Хорошо. Продолжай так: укрепляем заборола и ворота. Достаточно этого будет, воевода?

Могута задумался, а после кивнул:

- Вполне, Настенька. Илдей самонадеян, решит, что по старинке будем отстаивать город.

Выбравшись наружу, неспешно двинулись через двор.

- Кого с вестью пошлём? Нельзя отправлять гридня, может разнюхать византиец. Беседовал я ночью с Мокшей, узнал, что за человек к нам пожаловал.

Вкратце рассказал мне Могута о политической обстановке, что была в стране и какую роль играла в ней Византия. Любили василевсы загребать жар чужими руками и ненавидели Русь, не первой всегда были попытки наслать на наши города чужие армии.

И снова засвербело, закололо, странное чувство…

- Сделаем так, отправь старшего сына Мокши, как и было задумано, к тому дереву, да только пусть в полёте стрелы гридни за ним из леса наблюдают, чтоб не сбежал.

- Разумно, Настенька, так и поступим, - покивал советник.

Отослав Могуту, пошла в свою мастерскую, где уже ждали большие и малые глиняные горшки. До вечера отмеряла порох, прилаживала фитили, заматывала сверху плотной тканью. Не решалась я отправить готовые бомбы под стены города, это опасно, да и порох мог отсыреть.

***

Ставка хана Илдея

С утра царило оживление, прибыли новые воины в добротной одежде, на сытых скакунах. Свысока они разглядывали продрогших от нескончаемого холода, подданных Илдея.

Шутка ли, из армии самого кагана!

Спешно готовили пир, жарилось мясо, вели вновь прибывшим байрак-баши молодых полонянок.

Заметив Лазаря, державшегося чуть в стороне, Илдей подошёл к нему.

- Видишь, каких могучих воинов прислал мне каган? - сказал он довольно щурясь.

- Велика милость твоего правителя, - негромко ответил византиец.

- Да, так и есть, каган ценит меня, только нет у нас до сих пор греческого огня.