Великая княжна Настасья (СИ)

Такая и дружину за собой повести сможет!

Сдвинулись брови воеводы, заходили желваки, сжались пудовые кулачищи. Он развернулся к дружинной избе и через мгновенье уже показался на пороге, неся в руках шлем и кольчугу. Ну, будет тебе, девка, наука, побегай в тяжёлой броне! Да и опасался шальной стрелы, что за воевода он будет, коли весь род княжеский схоронит?

Махнул старый воин рукой, усадил Настасью на коня, забрался следом и пустил скакуна в галоп к главным воротам, куда уже подбирался враг.

Вовремя подоспели они, поднявшись на башню, укрытую от неприятельских стрел, смотрели, как пускают степняки коней во весь опор, кричат, размахивая кривыми саблями.

Вот уже накатывается волна на первый вал, не видно кольев, укрыты они глубоким снегом. Словно разъярённый прибой, набирает бег степняцкий рой.

Ночной воздух прорезали первые крики упавших, раздался визг раненых лошадей, лавина, нахлынув, застопорилась, переросла в свалку, мешанину человеческих и конских тел, откатилась волна ордынцев.

Снова на приступ двинулся неприятель, осторожно, по метру преодолевая опасное место, не всем повезло, тут и там раздавались стоны, но, не обращая внимания на раненых, двигалось войско вперёд.

Пройден вал, открыт путь к городским стенам, возликовали ордынцы, и снова пустили коней в галоп. Да только лёд, коварно притаившийся под снежным покрывалом, не подпустил воинов к стенам. Ржали лошади, падая и ломая ноги, кричали подмятые ими всадники.

Дружинники на стенах молчали, ожидая приказов воеводы, и внимательно глядели, как рассыпается на части вражье войско, как на земле багряными пятнами растекается кровь. Стрелы жаждут найти свою цель, да только молчит Могута, а значит, и воинам придётся замереть в терпеливом ожидании.

Стоит княжна рядом, тонкая, словно тростинка, а взгляд тяжёлый, не сводит очей с неприятеля, закусывает губы.

- Не вели, дядька стрелять, проверим, как стены наши выдержат.

- Надо ли дожидаться, когда враг вплотную к нам подберётся, Настя?! – воевода сорвался на крик, но тут же взял себя в руки. И покорился воле княжны.

- Доверься мне, Могута, - тихо сказала Настасья, не сводя глаз с кучки воинов, оставшихся за валом.