Великая княжна Настасья (СИ)

Падали мёртвые тела, орошая землю багряной кровью, но это не останавливало печенегов, упорно продолжали карабкаться они к стенам, под прикрытием своих лучников.

Новые крюки со свистом вспороли воздух.

- Заряжай! – послышался высокий Настин голос.

Гридни кинулись к пушкам, в темноте о точном прицеле речи не шло, но каждый выстрел картечью унесёт чью-то жизнь, и не одну.

Деян дошёл до вновь возведённой башни. Дружинники споро скармливали пушке стальное крошево, трамбуя порох, ожидая сигнала княгини.

- Давай! – разнёсся голос княгини, подхваченный зычными криками гридней.

Грохот сотряс стены, из пушек, точно из пасти Змея Горыныча, взметнулись сполохи огня, полетели осколки к испуганным печенегам.

Залп, ещё залп. Вежинцы били в гущу сгрудившихся супостатов.

Земля содрогалась от ударов, повсюду виднелись искорёженные тела врагов. Ров, ощерив свою пасть, получил новую порцию добычи: разваливались мостки, с визгом летели вниз степняки, кого-то отшвырнуло взрывами, кто-то трусливо улепётывал от страшного огня, падающего с неба, да так и не добрался до спасительной земли.

Из-за стен города вставало удивлённое, умытое утренней росой, солнце. Его яркие лучи били в глаза печенегам, словно само небо заступалось за город. Обстрел почти прекратился, последние вражеские воины метались перед рвом, больше не решаясь доверить свои жизни хлипкой переправе.

Гридни ликовали на стенах.

- Вперёд, добьём проклятых печенегов! - тут и там раздавались голоса.

Деян молча осматривал окрестности, не всех воинов привёл хан.

Дружинники всё более распалялись, жажда битвы сжигала сердца.

- Тихо! – разнёсся над стенами голос воеводы, словно грохот камнепада, - кличьте ратников с посада!

Над Вежей снова понёсся металлический звон, призывая всю дружину к бою.

- Седлайте коней, впереди засада, не просто так нас изматывал всю ночь Тирах.

***

Настасья

Я готовилась проводить мужа на битву, сердце замирало от страха, но сейчас не время для слабости.

Вдруг почувствовала прикосновение и обернулась. Позади стояла матушка:

- Подарок тут у меня для хана, - голос у неё был ровный и пустой, как у человека, задумавшего что-то очень плохое.