Великая княжна Настасья (СИ)

Оглянувшись на воина, убедилась, что он без сознания, и подглядывать не станет. Медленно разделась и осмотрела себя, насколько это было возможным.

Худенькое девичье тело, навскидку лет шестнадцати. Руки ухоженные, а значит, не крестьянка, да и, судя по дорогой одежде, в деньгах семья не нуждается. Ещё бы знать, что за родственников подкинули мне высшие силы. Кто такая эта девушка, чьё тело я столь бесцеремонно, пусть и не по своему желанию, заняла?

Ничего особенного больше не рассмотрела и, вздохнув, хотела было одеться в свой грязный сарафан, как взгляд упал на сундук.

Хозяйке всё, что там лежит, уже без надобности, а ходить в провонявшей дымом, грязном одеянии было невмоготу. Порывшись в чужих вещах, нашла пару длинных рубах, одну тонкую, другую шерстяную, сарафан до пят из плотной грубой ткани и какую-то старую телогрейку из протёртых шкурок. Переодевшись, наконец, согрелась. В избе было довольно прохладно, и не удивительно, если судить по пейзажу за окном – уже была поздняя осень.

А вот огонь в печи потух и это плохо.

Вспомнив свои вчерашние потуги с растопкой, чуть не расплакалась, но, утерев первые слезинки, снова достала кресало, кремень и принялась за дело. В этот раз всё прошло лучше, недолго поупрямившись, разгорелись тонкие веточки хвороста и скоро хибарка прогрелась от пылающей жаром печи.

Надо было проверить рану больного, промыть, наложить новую повязку и новую порцию целебной кашицы. Вскипятив воду, заложила нужные травки, затем аккуратно откинула плащ, в который укутала воина, и убрала лоскуты мною же разорванных рубах.

Рана выглядела неплохо. Конечно, до полного заживления далеко, но и явного воспаления заметно не было. Омывая тело от запёкшейся крови, удивилась, а ведь воин не так уж и стар, как показалось на первый взгляд. Не было стариковской дряблости, под кожей бугрились хорошо развитые мышцы. Только многочисленные шрамы портили всю картину - мой подопечный точно бывалый воин.

Почти закончив перевязку, заметила слабое движение: мужчина потихоньку приходил в себя.

Дыхание участилось, и он приоткрыл глаза:

- Настенька… Жива! – первым делом просипел он, слабо улыбнувшись.

- Угу, - буркнула в ответ, не зная, что сказать. Его речь точно была русской, но с таким странным говором, что я не понимала и половины его бормотаний. Он что-то спрашивал, мне приходилось лишь глупо кивать в ответ.

Взгляд мужчины стал более осмысленным, он с удивлением приподнял свои связанные руки и перевёл взор на меня.