Великая княжна Настасья (СИ)

Теперь стоило заняться и подготовкой дружинников, тем более что мастера постарались на славу, изготовив большое количество самострелов.

Неожиданно для нас поляница «спелась» с Руславом, с мальчишеским задором в глазах они вместе устанавливали мишени, соломенные тюки для деревянных, и доски для железных болтов.

Ратники мою новинку оценили, освоившись с техникой стрельбы.

Возвращаясь после очередной утренней тренировки с Варварой, увидела, что они натянули на доски кольчугу и стреляют по ней. Мы подошли ближе к мишени, болт легко прошивал однорядную железную рубашку.

Руслав качал головой:

- Хорошо стреляют, княгинюшка, да ежели всем такие понаделать, что нас самих тогда от болтов защитит?

Я обернулась к воину:

- А чтобы такого не случилось, пусть помалкивают твои дружинники, из Вежи оружие не вывозить, чужакам не хвастать. Тут уж твоя воля, всё решить, как справишься.

- Прибудет новый воевода, как-то он решит, княгинюшка?

- Пока ещё князья правят Вежей, заставим и его замолчать.

Руслав перевёл задумчивый взгляд с мишени на меня:

- Молода ты, княгинюшка, а сурова, почище своей матери!

- Нельзя нам иначе, сам понимаешь.

Согласно кивнув, немногословный воевода пошёл собирать отстрелянные болты.

- А что думаешь ты, Варвара? Лучше меня ты норов воинский знаешь. Справимся? Удержим секрет в Веже?

Воительница нахмурила брови:

- Воины – люди верные, да только разнюхает про то народ, а слово не удержишь, рано или поздно полетит молва о твоих арбалетах.

Дилемма была непростая: хотелось и защитить город, и сохранить тайну.

Вечером ко мне в светлицу зашла расстроенная Милава.

- Что случилось, матушка?

- Сгинул проклятый Мокша в порубе, - тихо произнесла она.

- Так что с того, туда ему и дорога.

Княгиня подняла неожиданно рассвирепевший взгляд:

- Знаешь ли ты, сколько жизней из-за него загублено? - голос её звенел от боли. - Помню я, как подожгли детинец, как кричали девицы, заживо сгорая в огне, на моих глазах погибли твои братья. А в полоне? Каждый степняк мог приглянувшейся пленнице юбку задрать, а то и похуже.