Училка и миллионер

И всё же тревога ворочается под рёбрами, заставляя волноваться.

— Я могу ей позвонить? — спрашиваю на всякий случай.

— Если хочешь, — пожимает плечами и снова морщится.

Достаю телефон, но решаю написать, а не звонить. Ответ приходит тут же.

“Всё ок, Катюш, не волнуйся. Я намерена вернуть свои любимые туфли:))”

Смайлики. Значит, у неё правда всё нормально. То, что может напугать меня, для Карины просто выглядит как приключение. Но она тоже не дурочка, думаю, понимает всё, просто её это не столько пугает, сколько развлекает.

— Когда я смогу вернуться домой?

— Когда мы выясним точно, кто особо недоволен, и решим этот вопрос. Думаю, в понедельник спокойно потопаешь на свои уроки.

— А может, мне уехать к родителям в посёлок?

— Нет, я не стану тобой рисковать, Катя.

Вот вроде бы меня сейчас лишают права выбора, но сказано это таким тоном, что внутри всё будто водой горячей залили. Не знаю, насколько на самом деле ситуация является серьёзной, но такая забота обезоруживает.

Дальше едем молча. Макарский хоть и выглядит спокойным, но я вижу, что напряжён.

Я обращаю внимание, что по пути первая и вторая машины куда-то сворачивают, и мы едем одни. Подъезжаем спустя минут двадцать к обыкновенному пятиэтажному дому. Водитель выходит первым, за ним Костя и уже я. Идём в подъезд тоже за водителем, поднимаемся на третий этаж, и там уже Макарский отпускает водителя.

— Проходи, Катерина, — открывает двери ключом, пару секунд прислушивается, и только тогда входит сам и приглашает меня.

Я чувствую себя неловко, переступая порог. Казалось бы, чего смущаться, если позволяла мужчине делать со мной, что он делал в отеле в Москве. Но такое ощущение, что это было невероятно давно и не со мной. Сейчас же я будто узнаю Костю с другой стороны. Хотя, по факту, что вообще я знаю о нём?

Он включает свет и сбрасывает туфли.

— Это твоя квартира?

— Нет, конечно. Мы тут на пару дней.

Я замираю посреди широкой кухни-гостиной, наблюдая, как Макарский стаскивает с плеч пиджак и расстёгивает пуговицы на рубашке.

— Поможешь? — спрашивает, протягивая забинтованную руку.