Училка и миллионер

Карина тоже делится переживаниями. Опять вот Коля звонил ей, о встрече просил, настаивал. Кроме того, в школу приходил, оказывается. Стыдно было, что проходу не давал, и коллеги видели это.

— Знаешь, мне надоело, — Каринка отбрасывает своё золотое руно за плечи. — Пошёл он, мудак. Не понимает по-хорошему, сделаем по плохому.

Она притаскивает из прихожей свою сумочку, роется в ней и извлекает визитку, а потом быстро набирает номер телефона. Я и охнуть не успеваю, когда она жмёт на вызов.

— Приветик, — прикусывает нижнюю губу, когда на том конце берут трубку.

Я прикрываю рот руками, сдерживая смех. Какая же она бесстрашная и решительная. Я бы ни за что вот так не решилась позвонить. Ещё и кому? Незнакомому мужчине, что принёс её пьяную в стельку из клуба.

— Слушай, а можно к тебе с просьбой обратиться? — она сжимает мою руку, а я замечаю, как сверкают её глаза.

А потом она бледнеет, перестав улыбаться.

— Хорошо, я поняла. Перезвоню.

Карина отключается и странно смотрит на меня. А я чувствую волну липкой, отвратительной тревоги в животе.

— Кать, — говорит неуверенно, — там это… Орешек твой в больнице. Богдан сказал, на машине с дороги слетел перед мостом.

22

В горле становится ком и волной подкатывает тошнота. Я понимаю, что это иррационально, что я ничего плохого не сделала, поступив, как считала правильным, но вопреки здравому смыслу, я чувствую вину.

А ещё тревогу.

— Насколько всё серьёзно? — смотрю на Карину не моргая. — Он сильно пострадал?

— Не знаю, Кать, — расстроенно отвечает подруга. — Богдан не сказал.

Хмель от вина, который должен был помочь мне расслабиться этим вечером, играет злую шутку, только усиливая тревогу. Руки леденеют, а под волосами наоборот выступает испарина.

— Можешь… можешь позвонить ещё раз? Пожалуйста.

Может, у Кости всего пара царапин, а я веду себя как дура. А может… а что если он сейчас изо всех сил борется за жизнь? Слететь с дороги можно по-разному. Возможно, его просто вынесло на обочину, а может сбросило в глубокий овраг, перевернуло или…

— Сейчас, Кать, — Карина тоже встревоживается, глядя моё состояние.