Училка и миллионер

Почему иногда он говорит что-то, отчего мне хочется его ударить?

— Но терпеть я уже точно не могу.

Я пытаюсь развернуться, чтобы возмутиться за пошлятину, но зависаю на увиденном. Макарский стоит сзади на широко расставленных коленях, его брюки расстегнуты, а рукой он поглаживает член.

Через штаны он казался мне огромной штуковиной, пугающей, а сейчас я ещё раз убеждаюсь, что это в меня точно не влезет.

Я включала фильмы для взрослых — мне было интересно увидеть, как всё происходит, но вживую мужской половой член я вижу впервые.

Одной рукой Костя продолжает ласкать меня, а второй себя. То, что сейчас между нами происходит, кажется мне очень развратным, но подумать на эту тему я обещаю себе позже.

— Кончай ещё раз, моя хорошая, — говорит Костя, и я, будто ждать разрешения, ловлю, наконец, ещё одну яркую вспышку.

Сразу после своего стона я слышу низкий мужской, и чувствую, как мне что-то горячее капает на ягодицу.

Макарский сперва нависает, уперевшись лбом мне в поясницу, а потом валится рядом на кровать, тяжело дыша.

— Я бы предпочёл кончить в твой прекрасный рот, но с этим тоже успеем, моя Катрин.

— Ты не можешь не опошлить всё, да?

Хочу резко встать, разозлившись, но Костя тормозит меня, положив ладонь на спину.

— Не дёргайся, а то затечет куда пока не надо.

— Вытри, — фыркаю сердито, уткнувшись в кровать.

Макарский, к моему удивлению, даже не острит. Вытирает сперму покрывалом, но встать не даёт.

Поспать особо не вышло. Уже через час, в который я так и не уснула, Костя уходит. Говорит, что ему нужно улетать, и встретимся в Волгограде. Нам в сопровождение оставляет тех же двоих парней.

Оставшись одна, я ещё долго прихожу в себя. Наконец принимаю душ, стоя под водой долго-долго. В голове мыслей столько, что они толкаются, наседая одна на одну. Мне сложно проанализировать свои ощущения и отношение к случившемуся, поэтому, выпив таблетку от головной боли, собираю себя в кучу и иду будить детей, чтобы собираться на завтрак, а потом на экскурсию.

21

— Да это сейчас конкурсы такие — плёвые. Там нечего участвовать. Вот вам и победа, — надменно говорит Антонина Фёдоровна — учитель русского языка и литературы, не заметив, что я вошла в учительскую. — Вот когда в наши времена партия поддерживала, то и судейство честным было, и просто так не победить. Работать приходилось.