Училка и миллионер

Я подозреваю, что нравлюсь ему, но разве это плохо? И никаких непристойных предложений, руки не распускает, как некоторые. Мы равные, а это очень важно.

По пути мы заезжаем в ближайшую пиццерию. Народу тут много, в основном молодёжь.

— Здравствуйте, Дмитрий Владимирович! — слышится из-за соседнего столика. — Ой, и вы тут, Екатерина Валерьевна."

"Девчонки из 10 «б» машут нам из-за столика у окошка. Хихикают, неверно расценив наше с Ромашовым совместное появление в выходной день.

— Всё никак не привыкну, что теперь спокойно никуда не сходишь, — подмечает Дима.

— Ещё хорошо, что прошлогодних. А то сам знаешь…

— Это точно.

Дима берёт оба подноса с заказом, и мы присаживаемся за столик в углу напротив друг друга. Он расспрашивает о Сочи и моей поездке. Сам рассказывает, что новый муж матери снова звонил ему с предложением идти преподавать к нему на кафедру, но Дима снова отказался.

Сама не знаю, как так выходит, но во время беседы, пальцы Димы прикасаются к моим. Будто невзначай, когда он хочет обратить на что-то моё внимание, да так и оставляет их.

Мягкий, аккуратный жест, но мне хочется отодвинуть руку. Может, если слишком свежи воспоминания о других прикосновениях — наглых, властных, не спрашивающих разрешения.

Я вижу, как шевелятся губы Ромашова напротив, когда он что-то рассказывает, но будто выключаюсь из настоящего, выпадаю.

— Кхм, — моргаю, чуть мотнув головой, пытаясь прогнать наваждение. — Извини, Дим, повтори, пожалуйста.

Некрасиво. И неудобно перед ним.

— Я говорю, Наталья Валентиновна в понедельник утром всем за это нагоняя даст.

— Нет, ты прав, просто устала. Перелёт хоть и недолгий, а всё равно утомляет.

— Ну это да. Поехали тогда?

— Да, пожалуй. Но чай я допью, — улыбаюсь, пытаясь чуть смягчить внезапно сдувшуюся беседу. — Секунду.

Отвлекаюсь на то, чтобы достать из кармана телефон, вибрацией сообщивший о входящем сообщении.