Училка и миллионер

Любовницей! Надо же… так и заявил, прямо в лоб. Видите ли, не любит он вокруг да около ходить, ещё и мне “завязывать” дал совет.

Унизительно как.

Да и в ваших советах, господин Орешек, я не нуждаюсь. Так что, идите лесом.

Вот.

Мысленно распушив пёрышки гордости, я снимаю платье и ухожу в душ. Приходится поморочить голову с настройкой воды, потому что котельная вечером снова пустила по горячим трубам кипяток. И то ли у меня смеситель стоит плохой, то ли правда что-то с давлением у горячей и холодной воды, но настроить душ с первого раза просто нереально.

После душа я натягиваю пижаму с авокадиками, подаренную Кариной на день учителя, распускаю волосы и иду включать чайник, как вдруг телефон пиликает входящим сообщением.

“Ты как там, жива? Орешек не съел? Гы. Не три орешка для золушки, а золушка для орешка”

Ну, Карина.

“Пытался. Я уже дома”

“Как?!” — так и вижу удивлённые глаза подруги, у неё прям в таких ситуациях какое-то особое, фирменное выражение.

“Долгая история”

“Так. Выхожу”

Карина живёт в соседнем доме, она замужем уже год, но муж часто отлучается в командировки, поэтому Каринка периодически забегает ко мне на чай. Она лёгкая, весёлая, открытая, у неё нет привычки осуждать людей, а я эту черту очень ценю.

“Ок” — отсылаю ей и иду долить в чайник больше воды.

Наверное, ей так не терпится узнать подробности моего неудачного свидания с мистером Орешком, что она звонит в двери уже через пять минут.

— Быстро ты, — распахиваю двери и тут же столбенею.

Потому что на пороге совсем не Карина.

— Торопился как мог, но пришлось задержаться.

Макарский стоит на пороге моей квартиры, держа в руках бутылку вина. Абсолютно спокойный и расслабленный, будто это совсем не он чуть больше часа назад сделал мне похабное предложение, ещё и намекнул, что у него достаточно силы и власти, чтобы у меня не было возможности отказаться.

Я не сообщала ему ни где работаю, ни где живу, ни свой номер телефона. Надо полагать, для того, чтобы добыть эти сведения, возможности у него тоже имеются. И вот сейчас, почти в десять вечера, он находится у меня на пороге, и я ловлю себя на том, что мне страшно. Я его не знаю, но уже той демонстрации силы и настойчивого интереса достаточно, чтобы я почувствовала себя уже не просто неуютно, а очень даже не в безопасности.