Училка и миллионер

И как бы я не сердилась, как бы сто раз не пообещала себе, что нам с Костей не по пути, глупое сердце бьется в рёбра радостно изнутри. Нет, обида жжется, но розы так умопомрачительно пахнут…

Я понимаю, что обманываю сама себя, отставляя цветы подальше и стараясь не смотреть на них, пока собираюсь на работу, но само то и дело получается украдкой взгляд бросить или аромат поймать. И каждый раз глубоко в душе мне хочется улыбнуться. Хочется оправдать грубость Кости ревностью. Само в памяти всплывает это его «моя женщина».

Собравшись, я тороплюсь на работу. Уже у ступеней школы меня встречает толпа родителей моих семиклассников. Они поздравляют, много всего хорошего желают, благодарят.

Мне всегда становится не по себе, когда ученики или их родители дарят подарки. Это мило и приятно, но сильно смущает. И отказаться принять некрасиво.

В школу я захожу с букетом цветов и ярким пакетом, в котором блестящая большая коробка. Даже не представляю, что в ней, но в любом случае крайне благодарна.

Коллеги тоже поздравляют, девчонки даже дарят шарики и конверт, и потом я со всем этим добром уже поднимаюсь к себе.

И вот тут самое интересно. Громкое, звонкое, оглушительное тройное «С днём рождения!» от моего седьмого «В». И вот это поистине приятно!

Конечно, перейти сразу к уроку сложно. Дети возбуждены, им весело, и урок начать толком получается едва ли минут через пятнадцать от начала. Ну не строгость же включать после такого поздравления."

"Другие классы тоже поздравляют.

Он ведь приедет. Сказал — значит, так и будет. Хочется и ногой топнуть, и дверь не открыть, но… я ведь знаю, что так не поступлю.

Наливаю себе чашку чая, пока заканчиваю проверку тестов десятого класса.

И едва я заканчиваю, даже не допив чай, как дверь после короткого стука открывается. На пороге стоит Дима с букетом цветов.

— Катя, — подходит ближе. — Я бы хотел поговорить.

27

Дима подходит ближе и протягивает цветы и коробку конфет. Я принимаю, наконец решившись поднять на него глаза.

— Чаем угостишь? — кивает на чайник и мою одинокую кружку.

— Конечно, присаживайся.