Училка и миллионер

Накрутит себе, навертит, потом думай, что же она напридумывала в своей учительской голове.

Но день и вечер, к моей радости и удивлению, проходят легко и весело. Я уже давно не чувствовал себя так расслабленно и спокойно. Настроение — супер. Катю сильно не трогаю, пусть вздохнёт свободно, тоже расслабится, потому что ночью сегодня я ей спуску не дам.

— А давайте в дартс! — предлагает восторженно рыжая логопедша, увидев на заборе мишень. — Я хорошо стреляла в школе, когда сама училась. Даже участвовала в соревнованиях.

— Давай, — басит Бо. — Вот и посмотрим, белочка, какая ты меткая.

Я морщусь, явно почувствовав в их интонациях и переглядках пошлятину. Не знаю, где они там в меткости упражнялись ещё или планируют, но я бы предпочёл не знать.

Рем притаскивает коробку с дротиками, он же первым и начинает. Ржу, когда не попадает в десятку, давая возможность Карине сделать это первой. Уж кто-кто, а Бо уж точно поддаётся. Он может попасть этим дротиком с расстояния раз в пять больше, бухим и бросая спиной к доске.

А вот Катерина моя, кажется, в стрельбе не сильна. Рыжие даже решают отойти подальше, когда снова приходит её черёд метать. И Катя так вкусно чуть отставляет зад, что я уже не могу стоять в стороне. Подхожу и обнимаю её, очень коротко и в общих чертах объяснив, что ждёт её ночью.

Она явно смущается, но и возбуждается. Я замечаю это по лёгкой дрожи и трепетанию ресниц. А потом она вдруг бьёт точно в цель. Рем поздравляет, Карина хлопает в ладоши, а у Катюшки розовеют щёки.

Кажется, кое-кому для свершений нужен небольшой стресс.

Я ею любуюсь. Ну до чего красивая девчонка. И такая искренняя, милая, естественная. Никому не отдам её.

Кажется, моя терпелка на сегодня истощилась. Хочется взвалить её на плечо и унести. Да и у Бо, кажется, уже трубы горят. Так что милые посиделки пора заканчивать.

— Вино закончилось, — сообщает Карина как раз вовремя, демонстрируя пустую бутылку.

— Вот и хватит, — встаю из-за стола.

Киваю рыжим, беру опешившую и вдруг затаившую дыхание Катерину за руку и увожу в дом. Она молча семенит сзади, притихает совсем, когда поднимаемся по деревянной лестнице на второй этаж, где расположены спальни.

Знает всё, понимает. И предвкушает.

Блеск в глазах и глубокое дыхание выдают её. И это не результат выпитого вина.

— Я сейчас вернусь, — наклоняюсь к её лицу, но торможу буквально в миллиметре. Не целую, дразню.