Три метра над небом. Трижды ты

А еще он снял фильм как режиссер, но его названия я не помню!

– Ну вот! – бранит ее Джин. – Ты не подготовилась!

Я ищу название в своем смартфоне:

– Это «Затерянная река».

– Молодец!

– Ну еще бы, со смартфоном все молодцы!

Мы пытаемся вспомнить другие фильмы, которые нам понравились, и те фильмы, которые, насколько нам известно, еще только должны выйти. Франческа делает замечание Габриэле:

– Мы не ходили в кино уже целую вечность.

– Так это ты не хочешь пропустить ни одной серии «Тайны».

Джин и Элеонора смеются.

– Не может быть… Вот это да, мама!

– Я смотрю ее, когда не знаю, чем заняться.

– Хорошо, тогда скоро как-нибудь вечером все сходим в кино.

Потом, заметив, что Джин устала, они все вместе уходят.

Закрыв дверь, я оборачиваюсь к ней.

– Мы хорошо посидели.

– Да, очень.

– Я рад, потому что я часто на тебя смотрел, и ты казалась мне спокойной, у тебя не было болей.

Джин качает головой.

– Здорово я научилась притворяться, а? Пойду спать, я совсем без сил. Ты проснешься, чтобы покормить Аврору, ладно?

– Да, конечно.

– Хорошо, спасибо, любимый.

Она меня целует и идет в спальню. Она спокойна. Я иду за ней.

Джин начинает раздеваться.

– Стэп…

– Да?

– Ты должен будешь привыкнуть.

– Поговорим об этом как-нибудь потом, ладно?

– Хорошо, скажи мне только одну вещь. Профессор Милани настроен настолько пессимистически?

– А, я понял.

– Вот именно. Ты не умеешь лгать. И даже не умеешь лгать еще больше… – Она смеется, потом становится серьезной. – Ладно, извини. Скажи мне, что он тебе сказал.

– Ничего. Врачи никогда ничего не говорят, они констатируют, и все. Они никогда не пытаются иметь свое мнение, руководствуются текущей информацией.

– И правда. Но завтра ты вернешься к работе, я не хочу, чтобы из-за меня дела в «Футуре» застопорились, или возникли проблемы.

– Все идет отлично, любимая. Теперь только нужно, чтобы ты немного поправилась.

– Хорошо. Постараюсь тебе угодить.

Мы засыпаем в обнимку, как уже давно не делали. Я чувствую, как она время от времени дрожит, и тогда прижимаю ее к себе еще сильнее.

В следующие дни я ненадолго захожу на работу, но задерживаюсь на ней почти всегда только утром.