Три метра над небом. Трижды ты

Начиная раздеваться, Джин обдумывает эти слова: «Я тебе это обещаю». «Да что ты говоришь? А как же ребенок, который у тебя есть, но ты мне про него не рассказывал? Может, ты даешь мне обещание никогда с ней не видеться – и при этом снимаешь квартиру, где ты трахался еще позавчера? Да нет, скажи мне, объясни мне, что это за обещание на сей раз? Или мне лучше согласиться с Эле, что я должна забыть эту историю – и ради блага Авроры, и ради моего собственного. Мне очень больно, а сейчас, когда я так слаба, это самое худшее, что могло бы со мной случиться.

Я должна делать вид, что ничего не произошло, что я ничего не обнаружила, что ее никогда не существовало, что он не козел, хотя он, разумеется, еще тот козел». И она встает под душ, пытаясь успокоиться.

Вскоре Джин выходит из комнаты – одетая и накрашенная. На ней черные брюки и белая кофточка. Она очень элегантная и по-особенному симпатичная. Увидев ее, я удивлен.

– Ой, а я уже не помню, когда мы выходили вместе. Еще даже не пришла няня.

– Няня уже пришла, потому что это ты…

– Ах, так это я?"

"– Да.

Я бы никогда не взяла няню к такой маленькой девочке. Я уже не очень доверяю моей матери, хотя она и была отличной сиделкой, или Маре, которая нам так давно помогает по дому. Что уж говорить о посторонней женщине, которая бог знает что сделает, если Аврора случайно заплачет.

– В общем, мне кажется, я понял, что ты уходишь одна…

– Конечно, пользуюсь этим моментом, когда ты вынужден быть «мамом». Да и, к тому же, может, ты и не помнишь, но я тебе позавчера говорила, что сегодня у меня ужин с коллегами из бюро.

– И точно, теперь припоминаю. Ну хорошо, я мам для любых целей, я это знал и не могу отступать. А куда вы идете ужинать?

– Думаю, в ресторан «Дюке» или «У Коко», на бульваре Париоли. Они мне говорили, что ходили туда в прошлый раз, но я не пошла, была занята с Авророй. Мы тогда были с ней вдвоем, и это было что-то особенное. Она спокойно ела у меня в животе, а меня тошнило! Зато теперь, когда я произвела на свет маленького Чужого, было бы справедливо, чтобы я опять стала свободной, а ты бы занимался ребенком по крайней мере девять месяцев, и так мы сравняемся по времени… В последнее время ты был слишком свободным, а когда слишком много свободы, это вредно!

– И кто мне это говорит? Режиссер фильма «Двенадцать лет рабства»?

– Нет, мама монахини из Монцы.

– Ого, забавно! И кто тебя этому научил?

– Издержки моей школьной эрудиции. – Она делает поклон, целует меня и улыбается.