Светлый лик смерти

Милы нет больше. Но ведь есть еще Стрельников.

* * *"

"Дело об убийстве Людмилы Широковой довольно быстро обросло обширной информацией, в которой, однако, не было самого главного: ответа на вопрос, где и с кем она провела тот вечер, когда ее убили. Жена Владислава Стасова Татьяна была непоколебима: именно Широкова сидела рядом с ней в вагоне метро в тот день. Она села в поезд вместе с Татьяной на станции «Китай-город», вышла на «Академической», и было это в интервале от шести до половины седьмого вечера.

– И скорее всего из района «Академической» она больше никуда не уезжала, по крайней мере одна не уезжала, – сказала Татьяна.

– Почему ты решила? – удивилась Настя.

Татьяна задумчиво повертела в руках книжку в мягкой серо-голубой обложке, потом открыла ее на том месте, где лежала закладка – цветной картонный посадочный талон из аэропорта Барселоны.

– Закладка лежит почти на том же месте, на каком Широкова закрыла книжку, когда выходила из вагона. Я хорошо помню, какой именно эпизод она читала перед тем, как закрыть книгу.

– Конечно. Мы ее вынимали и осматривали. Но потом положили точно на то место, где она была у Широковой. Ты не обратила внимания, она читала быстро или медленно?

– В среднем темпе. Давай посчитаем. Когда она открыла книгу, то была вот здесь, – Татьяна перелистала страницы и заложила на нужном месте чистую библиографическую карточку, которую взяла со стола у Насти, – а когда закрыла – вот здесь.

– Примерно двенадцать.

– За двенадцать минут она прочитала девять страниц, итого минута двадцать секунд на страницу. Три листа – это шесть страниц, стало быть, ей удалось еще почитать в общей сложности около восьми минут.

– Да, – кивнула Настя, – ты права, пожалуй. На «Академической» пересаживаться некуда, можно только выйти в город. Стало быть, самое большее – это восемь-десять минут на автобусе. За эти жалкие минуты далеко не уедешь.

Она чуть откинулась на стуле и два раза стукнула кулаком в стенку. Через несколько секунд дверь открылась и на пороге возник идеально выбритый и подстриженный Коля Селуянов. Вдобавок он был в новом костюме, чем лишил Настю Каменскую дара речи примерно эдак секунд на пять.