Спаси нас

А там посмотрим, – добавил он.

– То, что сделал Сирил… – Лидия сглотнула. – Я бы никогда не подумала, что он на такое способен. И я не хочу доверять ему судьбу Руби.

По моим рукам побежали мурашки.

– Лидия… – начал Джеймс, но она покачала головой.

– Я останусь при своем мнении."

"Джеймс сжал губы и ответил на ее взгляд. Спустя несколько секунд он громко выдохнул:

– Делай как знаешь.

– Не так я себе это представляла, – тихо произнесла я.

– Я ценю то, что ты сделала для меня, Руби, – сказала Лидия и через стол потянулась к моей руке.

 – Но этому надо положить конец. Я завтра же пойду к ректору Лексингтону.

– Откуда ты можешь знать, где он живет? – спросила я, сердце бешено стучало. Казалось, будто и впрямь что-то может измениться. Будто и впрямь скоро кошмар закончится.

– Я не знаю, где он живет. – Лидия смотрела то на меня, то на Джеймса, и на ее губах появилась коварная ухмылка: – Но, к счастью, я знаю, где и с кем он проводит свободное время.

13

ДжеймсОпрометчивые поступки – неизбежная часть взросления.

Я готов все забыть, если в понедельник в пятнадцать часов ты явишься на заседание правления. Это мероприятие есть у тебя в календаре. Не разочаруй меня.

С уважением,Мортимер Бофорт.Я стер письмо отца, не ответив на него. Пульс подскочил, как только я увидел уведомление в почте, но теперь мне остается лишь качать головой. Он даже не потрудился обратиться ко мне по имени и воспользовался своей официальной подписью в конце – и это в письме к собственному ребенку. Если честно, меня не удивило, что он считает мое решение импульсивным.

В конце концов, ведь он годами игнорировал все знаки, которые указывали на то, что я не хочу иметь ничего общего с компанией «Бофорт».

То, что он теперь пишет не для того, чтобы вернуть меня домой, а чтобы сохранить лицо перед правлением, только подтвердило тот факт, что я поступил правильно.

И когда-то это больше не будет причинять мне боль. В этом я совершенно уверен.

Я отложил телефон на кровать и огляделся в комнате, где Офелия разместила меня и Руби.

Это гостевая комната, в которой всегда ночевали мы с Лидией, когда приезжали в гости. Уже тогда мы удивлялись особой обстановке ее дома, не имеющей ничего общего с нашей в Пемвике: начиная от обоев в цветочек над кроватями из пружинных блоков и кончая тяжелыми, слишком длинными бархатными шторами. Иногда складывалось впечатление, что Офелия подобрала эти вещи на улице и разместила их дома случайно. Тем не менее я всегда хорошо себя чувствовал у нее.