Спаси нас

Как будто не знает, где находится, не говоря уже о том, что ему делать.

– Почему бы вам не пойти наверх и не поговорить, пока еда не будет готова? – внезапно предложил папа. – Ты мне очень помог, Джеймс, но с остальным я справлюсь один.

Джеймс немного помедлил, но кивнул и отдал папе овощечистку. Он положил картофелину на доску, пошел к раковине и помыл руки.

Я с благодарностью посмотрела на папу. Он ответил на мой взгляд, хотя в его глазах и было заметно беспокойство. Тревожился ли он за меня или за Джеймса, я не знала.

Я подождала, пока Джеймс закончит, и мы вместе пошли наверх в мою комнату. Положив рюкзак на кровать, я повернулась к Джеймсу, который нерешительно стоял посреди комнаты.

Осторожно подойдя ближе к нему, я посмотрела ему в глаза. Он ответил на мой взгляд, и мне снова показалось, будто он заставляет себя улыбнуться.

– Ты не должен улыбаться, если тебе не хочется, Джеймс, – шепнула я, боясь, что он сбежит от малейшего шороха. Наверное, потому, что я еще никогда его таким не видела.

– Я сделал это, – наконец хрипло сказал он. – Я ушел из «Бофорт».

Я не сразу поняла смысл его слов.

– Что? – переспросила я едва слышно.

– Я застал сцену, как отец хотел подкупить Саттона, чтобы тот держался от Лидии подальше. – Он покачал головой и нервно провел рукой по волосам. – Я не знаю, что произошло, но во мне что-то переклинило. Я понял, насколько все это неправильно. И что я так больше не могу.

Я непроизвольно положила руки ему на пояс.

– Я сказал ему, что не хочу иметь ничего общего с «Бофорт» и продам свою долю.

У меня перехватило дыхание.

Еще несколько недель назад Джеймс признавался мне, что боится разочаровать мать и разрушить дело ее жизни, в случае, если ему не удастся правильно управлять компанией «Бофорт». Отречься от отца было заветной, но неосуществимой мечтой Джеймса. Не важно, насколько сильно я для него этого хотела. То, что он сегодня сделал – осознавая все последствия своего решения – было для меня невообразимо.

– Как он отреагировал? – прошептала я.

– Он сказал, что мне не нужно возвращаться домой.

Я почувствовала болезненное покалывание в груди, прежде всего от вида того, как тяжело было Джеймсу сохранять самообладание. Его лицо побелело, а когда я взяла его за обе руки, они оказались ледяными.

– У меня больше нет семьи, Руби.

Я обвила его руками.

Плечи у него задрожали, как только он обнял меня в ответ.