Спаси моего сына

А то, не завела ли ты себе того, кто будет ложиться между твоих ног вместо него.

– А тебе какое дело?

Выпрастываю руку и отхожу к двери. Теперь бы просто открыть её быстро и оказаться за металлической преградой.

– Ты моя жена – забыла? – горько-надломленно спрашивает Даня.

– А ты муж мой был. Десять лет как. Но теперь всё позади.

– Нет, Сонь. Не позади. Мне бы хоть шанс от тебя, чтобы я понимал, что всё не напрасно.

– Шанс, Верниковский?

Я даже в ручку двери перестаю вцепляться, за которую держусь, как за спасательный круг.

– Шанс у тебя был бы, если бы ты мне сразу всё рассказал. Приехал бы с утра и как на духу выдал, что ты какую-то девку на трассе поимел. В ноги бы кинулся, или что там заведено? Тогда бы, может, шанс у тебя и имелся бы. А сейчас всё. Разводимся.

Я снова за ручку чёртовой двери берусь и вдруг слышу:

– Я развод тебе не дам.

Он так и говорит – выторговывать. Как будто мы с ним на рынке. Впрочем, разве не понимает, что рано или поздно всё окончится так, как нужно мне? Хоть месяц пройдёт, хоть десять лет. Я не останусь женой этого человека – и точка.

– Выторговывай, Верниковский, – хмыкаю, открыв дверь. – Ты же у нас торгаш знатный. И чувства готов продать, и время, на тебя потраченное.

– Сонь! – выдыхает Даня, а я его уже не слушаю.

Скрываюсь за дверью, мчусь к лифту, жму на кнопку с таким усилием, что удивлена, как ещё не вдавила её под самое основание.

А меня уже колотит. Выторговать он время готов, ну надо же! Теперь бы просто в квартире своей запереться и суметь морально быть готовой к тому, что мне ждёт. А это, судя по всему, совсем не то, что можно в принципе воспринять нормально.

– Сонь, слушай, а может, ты ко мне переедешь? – уточняет Юлька, прибывшая ко мне на следующий вечер в качестве моральной поддержки.

Она деловито раскладывает на тарелках заказанные суши, вопреки моим заверениям, что я могу поесть прямо из ланч-бокса.

– В каком-таком смысле, Юль? – не сразу понимаю подругу.

– Ну, поживёшь пока у меня. Рассосётся же всё рано или поздно. Но хотя бы у подъезда тебя никто встречать не будет.

Она вручает мне тарелку, доверху наполненную едой.