Стая

И с большим шансом на здоровые отношения. Во всех смыслах.

Юлька бы еще простояла под душем, если б Шаурин не выволок ее практически насильно. Едва успела халат натянуть. А лучше стояла бы под водой, там тепло и можно не разговаривать. А так чувствовала, что Денис снова начнет пробивать ее защитную оболочку колкими и хлесткими словами. Столько сил понадобилось, чтобы ее нарастить, но похоже – без толку все.

— Это у тебя только два варианта. А у меня их великое множество.

Все равно душ помог немного прийти в себя.

В голосе снова появились резкие нотки, а в движениях сила. Юля схватила расческу и принялась нервно водить по волосам.

— Например? — громко спросил Шаурин из спальни. Когда Юля туда вернулась, он уже невозмутимо лежал на кровати, прикрыв бедра одеялом.

— Я просто буду с тобой спать, — твердо сказала Юля, остановившись у кровати и туго затягивая пояс белого махрового халата. — Просто заниматься сексом. И все. И ничего больше. Раз в неделю, по субботам.

— Мало раз в неделю, давай хоть два.

— Включил светильник на тумбочке, чтобы видеть ее лицо. Опять непонятно – насмехался он или серьезно говорил. — В среду и субботу, четверг-то занят будет. Опять мозговынос начинается. Интересно, я когда-нибудь заработаю себе очки на спокойную жизнь? — Все-таки насмехался.

— Твоя спокойная жизнь закончилась, когда ты уехал от меня. Сам! — хлестнула словами.

— Я и вернулся — сам!

Сообразить не успела, он повалил ее на кровать: дернул за халат, ловко уложил на спину и навис сверху, сжимая плечи в кольце рук.

— И кофе с тобой я в шесть утра пить не буду. Никакого тебе кофе по утрам, — зло проговорила сквозь зубы, стараясь отвернуться, но Денис вынудил ее смотреть себе в лицо, в глаза. Что-то было в их серой глубине такое, что не позволяло отвести взгляда. Что примораживало к месту."

"— Все правильно, — спокойно сказал он. — Любовь должна быть гордой. А у гордых людей она должна быть гордой особенно, — проговаривал слова четко. — Днем делай, что хочешь. Беснуйся, огрызайся, ругайся со мной.

Но только не ночью, не в постели. — Пытался поцеловать, но она снова отворачивалась. Боялась ответить, проявить свои чувства. Хотя любовь ее, скомканная, смятая, как лист бумаги, зашевелилась уже, взбудоражилась от его появления. Тело теперь хоть во что угодно укутывай, душа уже разделась.

Уперлась ему в грудь ладонями.

— Уйди, Денис! Не насилуй мне душу!

Он отпустил ее и сел на кровати. Вдавил кулаки в матрас, словно собирался пружинисто оттолкнуться.