Стая

Потому сегодня ночевать она поедет к себе домой. Так будет лучше для нее в первую очередь, для ее безопасности и покоя. Не то уже настроение, чтобы продолжать свидание.

— Лёня, ты сегодня решил в моей бальной карточке все строчки заполнить?

— Таки выпил лишнего, протрезветь надобно, — схватил ее ладонь и сжал, как пылкий истосковавшийся любовник.

Монахов усмехнулся: к такому Лёньке все были привыкшие. И, да, смотрелось это довольно комично, если бы не холодно поблескивающие глаза Вуича.

Юля, заметив этот холодок, сразу перестала отшучиваться:

— И правда, чего сидеть, прилипнув к стулу.

Они отошли на танцевальную площадку. Протиснулись средь танцующих пар.

— Юля, — деловито и серьезно проговорил Лёня, — рано из образа выходишь. Играешь дурочку, так играй до конца. Чего ты меня строишь?

— Не привыкла, потому сбиваюсь. А ты, я смотрю, наш с Денисом покой уполномочен охранять?

— Имею честь. Никак не могу не оправдать столь высокого доверия.

— Тогда ты тоже из образа не выходи.

На эту прямолинейность, — что, впрочем, было вполне в Юлином стиле, — Лёня кашлянул.

— Будет сделано. Покурить бы, ой, покурить…

***

Вуич щелкнул зажигалкой, и желтый огонек, осветив его оживленное лицо, отразился в глазах. Лёня подкурил, посмотрев поверх плеча Дениса куда-то за его спину, и подал знак, едва заметно вздернув подбородок.

Впрочем, Шаур уже и сам понял, что привлекло внимание друга: узнал позади себя знакомую поступь каблучков, — легкую поступь, быструю, весеннюю, — такую, когда напряжение после зимы уже сброшено, и опасность поскользнуться на льду не сковывает шаги и движения.

Обернулся на эти шаги, так сигарету и не прикурив.

— Я тебя попросил уехать домой. Я сказал, что позвоню завтра.

— Угу, — кивнула Юля, не зная, сохранять ли ей серьезный вид или начать глупо улыбаться. Кажется, ни первое, ни второе от возмущения Дениса не спасет.

— Тогда почему ты здесь?

Почему? Молча чуть пожала плечами."

"Почему. Потому что не смогла уехать. Не захотела. Не посчитала возможным оставить его, позволив в одиночестве переваривать свою ярость. Внешняя невозмутимость Юлю уже не могла обмануть. Ей, чтобы прочитать чувства любимого, даже говорить с ним не надо было и в глаза смотреть. Все по жестам определяла, по малейшим движениям, по дыханию.