Стая

В очередной раз, приготовившись обмакнуть блин в мед, он застыл. На тарелку села оса, по-хозяйски подбираясь к сладости.

Отец и Рая, тихо о чем-то беседовавшие, замолчали, увидев округлившиеся глаза мальчишки.

— Сиди тихо. Не шевелись, сейчас она улетит, — спокойно сказал отец, и Денис послушался, застыв на некоторое время. В оцепенении, наблюдая за нежданной гостьей. Странно видеть ос в такое время. Обычно в сентябре их уже нет. Видимо, эта какая-то по-особенному везучая…

Сентябрьское солнце уже не жгло.

Грело. Смешивало лучи с сонным ветерком, что ерошил волосы мальчугана, изредка сбрасывая отросшую челку на глаза. Дачный участок с каждым днем приобретал все более унылый вид, уже не пестрея цветами и не радуя пышной зеленью. Осень постепенно растворяла краски и обманывала, окрашивая природу то тут, то там охрой, покрывая багряным налетом, и разбрасывая бусины красной рябины. Кто придумал радоваться осени? Воспевать ее в стихах… Что хорошего в том, что природа умирала, небо извергало ледяную воду, а злой ветер пронизывал до костей? А потом зима – белая, бесцветная, хладнокровная…

Наевшись до отвала, Денис соскочил с лавки и убежал за дом, где отец соорудил качели.

— Как он, Леш? Ничего я смотрю, в настроении. Активный такой, что и не поймать. В школе освоился? – спросила Рая, когда мальчик скрылся с глаз.

— Бешеной собаке семь верст не круг, — засмеялся Алексей.

— Ох, что ты! – поддержала Рая, махнув рукой.

— Шучу, конечно, — глянул кругом, ища глазами мальчика.

– Не привык еще. За уроки не усадишь. Все еле как, через силу. – На лбу его вырисовались морщинки.

— Ничего, привыкнет, — оптимистичным тоном отозвалась сестра. — Мал еще. Им всем поначалу трудно, привыкли на воле. А тут, понимаешь, за парту усадили, заставляют заниматься непонятно чем, — усмехнулась. Налила брату вторую чашку чая.

— Конечно, выхода-то другого все равно нет, — вздохнул, размешивая сахар, глядя на круговорот из чаинок. – Да и Танюша с него глаз не спускает.

— Танюша золотая. Нашла себе отдушину вот и возится с ним. У меня самой сердце кровью обливается, когда вспоминаю, как ты привез его. Синенького, худого, кожа да кости. Одни глаза на лице, огромные и испуганные.

— Рая не напоминай. – Алексей еще больше нахмурился. — На душе до сих пор камень. Всю жизнь не прощу себе, что вместе с Таней его не забрал."

"— Не кори себя, куда бы ты его забрал? Сам на работе все время.