Сотня. Смутное время

Обычно такие и движутся впереди, показывая всем остальным, кто тут главный. Колонна двигалась по два всадника в ряд, так что Матвей, чтобы хоть чем-то себя занять, принялся их пересчитывать.

В итоге вместе с возчиками на трёх арбах по тропе прошло, по его подсчётам, сто сорок три человека. Это было по местным меркам серьёзное войско. Обычно в клане набиралось до двадцати опытных воинов и примерно столько же молодых бойцов. И это в случае если клан считался из тех, что называли большими. В обычных воинов было и того меньше.

Да и оружие у них было попроще. Тут же все были вооружены огнестрелом. Матвей даже луков не заметил.

Выждав ещё минут пять, парень бесшумно поднялся и, пробежав к выходу на тропу, осторожно выглянул. Последняя арба как раз сворачивала за скалу. Убедившись, что арьергарда или просто отставших нет, Матвей повернулся к своему десятку и тихо приказал:

– Строиться.

Быстро поделив своё воинство на первый-второй, он коротко объяснил казакам задачу и, передёрнув затвор, скомандовал:

– Первые номера, занять позиции.

Головы не высовывать и стрелять только прицельно. Вторые номера, без команды не вылезать и меня слушать в оба уха. Как прикажу, с первыми местами меняться. Пока вы стреляете, они успеют перезарядиться. Всё ясно?

– Ясно, – так же тихо отозвались бойцы, занимая уже присмотренные места.

* * *"

"Обходя тела, Матвей проводил контроль, помня старую казачью поговорку: врага щадить, по станицам вдов плодить. Добравшись до очередного тела, дородного, с окладистой бородой воина, парень уже собирался всадить ему кинжал в грудь, когда горец, хрипло закашлявшись, что-то пробормотал по-турецки.

В прежней жизни Матвей несколько раз ездил на отдых в Турцию, так что несколько фраз, в том числе и ругательных, запомнил.

Быстро обыскав мужика, Матвей разорвал черкеску и рубаху у него на животе и, найдя входное отверстие от пули, удивлённо хмыкнул. Кто-то из стрелков умудрился вогнать пулю ему в левый бок, чуть выше пояса. То есть никаких особо важных органов задето не было. Ранение было сквозное и турок потерял много крови, но при лечении и уходе всё ещё может обойтись.

Конечно, он мог и ошибиться, некоторые горские народы говорят на языках, основой которых является тюркский, но тут он был почти уверен.

Взъерошив себе чуб, Матвей с кряхтением перевернул тело на живот и принялся вязать ему руки. Потом, кликнув на помощь одного из своих стрелков, привалил турка к валуну и принялся делать перевязку. Благо у самого османа исподнее было чистым.