Сотня. Смутное время

Елизар, раздевшись, повернулся к парню и, застёгивая пояс, удивлённо хмыкнул, заметив громовую стрелу:

– Это откель у тебя она?

– Дедушка перед смертью дал. Сказывал, раз уж довелось защитником побыть, значит, и носить достоин.

– Давно такого не было, – качнул казак головой. – Я и не знал. Что ж. Добре. Святослав просто так ничего не делал. Носи, раз дал, – удручённо вздохнул старик.

– Что не так, дядька Елизар? – прямо спросил Матвей, заметив этот вздох.

– То его старшего сына стрела. Я её сам ему привёз, когда того ворог срубил.

Таких ещё пять должно быть.

– У меня все. Дедушка сам в шкатулку сложил и мне отдал, – тихо ответил парень, накрывая талисман ладонью.

– Наследник, – помолчав, коротко кивнул Елизар.

– Наследник, – помолчав, решительно отозвался Матвей. – Он и чётки свои янтарные мне отдал. Сам. Своей рукой.

– От, значит, как, – удивлённо протянул старый кнутобой. – Добре. Значит, так тому и быть. Святослав решил, нам только сполнить осталось. Добре. Не журись, казак.

Видать, дорог ты ему был, раз он решенье такое принял, – с улыбкой закончил старик. – Пошли. К тризне готовиться пора.

Поздоровавшись с хозяйничавшими на капище казаками, Елизар подвёл парня к одному из поленьев и, указав на него, тихо велел:

– Присядь. И тут меня жди, – после чего, развернувшись, ушёл куда-то в дальний конец капища."

"Присев на полено, Матвей опёрся локтями на колени и, положив подбородок на кулаки, уставился в костёр, задумавшись. Точнее, вспоминая те немногие разговоры с ушедшим стариком.

То, что старик ему нравился, он понял только через несколько дней после его смерти. Было в нём что-то, что позволяло парню воспринимать старого пасечника как действительно близкого родича. То ли его мудрый, спокойный взгляд, а то ли негромкий, уверенный голос.

Погрузившись в воспоминания, Матвей и не заметил, как у костра собрались все приехавшие. Из этой медитации его вырвал голос Елизара. Подошедший старик был накрыт плащом из медвежьей шкуры, а на лице было нанесено несколько кроваво-красных полос.

– Окажи честь, наследник, – громко произнёс Елизар. – Покажи удаль.

Старик жестом указал парню на бычка, которого уже подвели к самому костру. Теперь удерживавшая его верёвка была привязана к колу, вбитому у самого столба. Поднявшись, Матвей недоумённо огляделся, пытаясь сообразить, чего от него ждут, и тут в памяти, словно вспышка, сверкнуло воспоминание об испытании первого булатного клинка.